Чтение онлайн

— А чего рассказывать-то?

— Ну кто он, что он. Вообще.

— Я его не видел.

— Но ведь слышал?

— Все слышали.

Вообще дороги тут не так чтобы уж сильно разбитые. Грузовики не ездят, а лошади с телегами травмируют почву только в распутицу. Когда сухо вот как сейчас, ездить вполне можно. Сотню, ясное дело, не втопишь, но шестьдесят, а то и семьдесят легко.

— Ну и что ты слышал?

— Человек он. И не верь всяким дурнакам, будто он от животного и женщины. Врут по глупости. Больше хвастают.

Дурнаки. Хорошее словечко. Не забыть бы.

— Ну а чем он… Чем хорош? Почему вы все его почитаете?

Я на секунду скосил глаза на Профа, а потом жал на тормоз и уходил в сторону от появившейся передо мной лошади, впряженной в телегу, с горкой нагруженной каким-то скарбом.

Сказать, что мы — я и лошадь — удивились, значит, ничего не сказать. Заморенная кляча встала на дыбы и замахала на меня копытами. Чур меня, чур! Я тоже, остановившись в полуметре от сосны, о которую легко мог раздолбать моторный отсек, мысленно перекрестился. Прокатились, называется, с ветерком. Спасибо глубоко рифленой резине моего поистине внедорожника. Это вам не на каучуке в Монако тормозить! Это еще то родео. Свалившийся с облучка парень, принявшийся хватать лошадь за все ее веревочные причиндалы — постромки или уздцы, не знаю, не лошадник я, — тоже выглядел весьма обалдевшим. А за ними еще телеги, пешие, мужики, женщины, дети. Эвакуация. «Мессершмиттов» над головой не хватает, а так — копия кинохроники сорок первого года двадцатого века. Если кто не видел, рекомендую — одно из самых страшных и безнадежных зрелищ, которые мне доводилось видеть.

Тут, правда, имелось одно отличие. На меня с охотничьей вертикалкой в руках выбежал до ужаса лохматый мужик. Непуганый тут народ, вот что я вам скажу. Ну а я как бы вместо «мессера».

— Проф, иди договаривайся. Вон за ту ручку дергай. На себя. И толкай. Локтем.

Получилось у него со второго раза. Отличный результат!

Говорить более или менее спокойно мне удавалось с трудом. Честно, меня внутри колотило, будто включился невидимый отбойный молоток. Вырубить бы его. Может, принять чего для успокоения? Вот и бутылка кстати под рукой. Или укольчик засадить? Ну уж нет! Мне нужна хорошая реакция. А после укольчика успокоительного потребуется бодрящий. В общем, только начни — не соскочишь.

Через открытое окно мне было хорошо слышно, как Проф вкручивает мозги лохматому. Грамотно, надо признать. С ходу, без предисловий и интеллигентских соплей. Зато с матом. Этого я от него как-то даже не ожидал. Потому поначалу слегка опешил, а потом заслушался. Некоторые формулировки мне были в новинку, хотя сами построения можно считать достаточно традиционными. Ну если исключить пару-тройку, загнутых так, что я не сразу понял о чем, собственно, речь. То есть посыл в целом понятен, но вот его направление и корневая основа потребовали осмысления. Признаюсь, я, хотя и вышел из юношеского возраста, все еще иногда люблю учиться. И не стесняюсь того, что чего-то не знаю или знаю недостаточно полно. Как и в данном случае. Тут, уверяю, было чему.

Мужик с ружьем тоже попытался не остаться в долгу, но, видать, против соперника с его неожиданными стилистическими находками и, подозреваю, немалым административным ресурсом оказался жидковат. Минуты не прошло, как расстановка сил в этой партии определилась окончательно и бесповоротно. Я не мог не похвалить себя за правильный кадровый подбор, что определенно свидетельствует о моем потенциальном росте на административном поприще. Не исключаю, что во мне погибает великий руководитель. А я тут, понимаешь, прозябаю, со скрытыми и не очень алкашами общаюсь, волшебников всяких ищу, в которых, понятное дело, ни секунды не верю в силу моего сугубого материалистичного воспитания. Ну не преподавали у нас в школе религию! И, считаю, правильно делали. Кому надо, тот к этому делу сам придет; меня до сих пор поражают очереди в церкви во время Пасхи. Что-то в этом есть, даже не знаю как сказать. Нарочитое, что ли? Впрочем, допускаю, это во мне говорит тот самый сугубый материалист, то есть во многом личность недоразвитая и часто не по делу завистливая. Правда, имеется в моей биографии парочка эпизодов, когда я совершенно искренне молился. Что было, то было, чего уж там. Когда припрет, замолишься тут. Возможно, всех тех людей тоже приперло. Или они так считают, не знаю, и судить не берусь. У нас, в конце концов, свобода воли, должен это сказать как юрист по профессии. Кстати, не забыть включить этот эпизод в итоговый отчет. Начальство, конечно, меня ценит и любит, правда, порой чересчур сильно и неадекватно моим поступкам, однако ж не помешает ему подсказать, какой я хороший и перспективный. Пока что я не собираюсь окончательно перемещаться в кабинет, но о старости даже в моем возрасте не мешает думать и соответственно стелить соломку.

И тут оказалось, что я рано принялся себя нахваливать. Размечтался и чего-то упустил, потому что вооруженный мужик в сопровождении Профа направился прямехонько ко мне. Выражение его лица, то, что можно было прочесть, а больше угадать за буйными волосьями, меня не обрадовало. Судя по нему, разборка не закончилась, несмотря на всю виртуозность моего спутника.

Я предпочел не отсиживаться и вышел на оперативный простор, оставив дверцу открытой.

— Чего за дела? — ласково спросил я. Отбойный молоток все еще продолжал работать.

— Из-за тебя, — встрял Проф, тоже мне толмач нашелся, — он говорит, поломались ценные вещи.

— И чего хочет? — вынужден был я принять диспозицию переговоров.

— Расплатись со мной! — выкрикнул мужик, показательно сжимая ружье. Или показушно? Один черт. Он явно играл на публику, в первую очередь на меня, хотя как зритель я далеко не всегда бываю благодарным. Иногда очень даже наоборот. В том смысле, что на хорошую или приближающуюся к ней игру я в основном реагирую, но это не значит, что встаю и восторженно аплодирую, захлебываясь от телячьего восторга. Как раз на такого рода эмоции я довольно скуп. Но, если надо, могу и поаплодировать. Даже бурно.

— Дядя, ты уверен? — продолжал я оставаться ласковым на фоне работающего инструмента.

— Еще как уверен! — заверил он меня, навязчиво демонстрируя оружие. Отчего-то у меня сложилось впечатление, что у него нет патронов. Совсем. Тем более что теперь я разглядел — это «Зауэр». Все еще очень экзотическое для наших краев и областей оружие, и уж совсем не массового применения. — Плати!

— Да какие вопросы! — широко улыбнулся я, наблюдая краем глаза, что поклажа худо ли бедно водворена на место, и клячу, в целом, удалось успокоить. — Тебе чем? Керенками? Баксами? Фунтами стерлингов или звездюлей? Или как?

Я выхватил пистолет. Скажу сразу, чтобы не было недомолвок или необоснованных подозрений в кровожадности, чего у меня и в помине нет. Тем более что я видел — в целом обоз готов продолжать следование по обозначенному маршруту в полном соответствии с изначально намеченным планом. Стрельба по мишеням здорово меня успокаивает. Не знаю, почему так. Наверно, это такой мальчишеский выверт сознания. Другое дело, что уже давно не приводит в восторг, но и чисто терапевтический эффект нельзя огульно сбрасывать со счетов.

Я еще успел увидеть удивленное, если не сказать испуганное, лицо заросшего до неприличия дяденьки. И чего они тут почти все небритые? Мода такая у них, что ли? И выстрелил в ветку сосны, о которую чуть не покалечил свой джип. Солидная такая ветка, толстая. Допускаю, что наши психологи могут расценить это как месть дереву, в контакте с которым едва не почило в бозе мое транспортное средство. Еще говорят, дало — дал — дуба. В данном случае это всего лишь сосна, хотя и иному дубу не уступающая, но в существующем контексте я бы рискнул употребить неформальное выражение «дала дубу». Это я про машину, само собой.

Мне кажется, я несколько злоупотребляю словом «честно». Это я не для покаяния признаю. Злоупотреблял и злоупотреблять буду.

Так вот. Честно говоря, я не ожидал такого эффекта. Двойного, так сказать. От звука выстрела кляча возбудилась как молодая и рванула вперед. Ну испугалось животное. Что тут такого? Я, случается, тоже пугаюсь от выстрелов. Правда, не совсем так и уж тем более не с перегруженной телегой на закорках. Похоже, у нее в предках затерялись в анналах чемпионы породы. Впрочем, остальные поступили так же. Особенно когда над головами затрещала массивная ветка. И принялась падать. Сначала медленно и как будто неохотно.