Чтение онлайн

– Горазд болтать, – досадливо бросил амисто. Видать, его действительно сильно мучил этот вопрос, раз он был готов принять хоть какое-то объяснение, что немного даст понять, почему же так все произошло. – Это не личная месть, это не государственные интересы – ты все же не Рейнар первый, чтобы пытаться тебя убрать во благо общества. Темная Империя процветает, смена правителя, да еще и таким радикальным способом, ввергнет ее в пучину раздора. Даже если Клаврен преследовал именно эту цель, то она все равно слишком сомнительна: не факт, что при новом императоре он сможет сохранить ту же должность.

– Особенно если учесть, кто является претендентом первого порядка, – буркнул Латгардис.

Его троюродный брат по крови Майер был не слишком умным, но отсутствие извилин компенсировал чрезмерной жестокостью. Латгардису стоило больших трудов удержать его в узде, угрожая едва ли не эшафотом. Поэтому братец его уже какое-то время сидел смирно, тихо и незаметно мучая кошек по углам. По крайней мере, император надеялся, что кошками и прочими несчастными животными дело и ограничивалось.

– Верно, – кивнул Рин и нервно затеребил прядь волос. – Наш маг спутался со светлыми, которым кровь из носу надо тебя убрать – и их я понимаю от и до. Сильный сосед – всегда проблема, а также потенциальная угроза для мирной жизни. Когда государство занято междоусобицами и внутренней грызней, обычно становится не до построения захватнических планов. Не говоря уж о том, что у более разумных или удачливых соседей появляется реальная возможность под шумок отхватить лакомый кусочек нужных территорий.

Рин размышлял складно, и теперь Латгардис тоже начинал видеть то, что опытный и искушенный в интригах советник заметил сразу же – несостыковки в поведении Клаврена.

– У него нет мотивов так действовать, – озвучил его мысли Рин. – Лучше живой, но лояльный к тебе император, чем мертвый – преемник его будет далеко не так хорош. К тому же, Клаврену должно быть известно, что таких, как он, новые правители стремятся убрать в первую очередь – тот, кто предал один раз, предаст и другой. Это как проказа: если уж въелась под кожу, то ничего не спасет – исход только один.

– В таком случае тебе стоило с ним поговорить, – осторожно закинул крючок Гард.

– А я, по-твоему, чем занимался? – возмутился Рин. – Гард, его даже Тьма не приняла – зачем ей клятвопреступник? Видел тварь? Так вот, душонка нашего неудачника теперь мирно покоится где-то на дне несуществующего желудка этого существа. А переваренная еда, как известно, не разговаривает!

– Я все понял, – примирительно поднял руки вверх император. – Значит, наш убийца даже посмертия теперь лишен?

– Да, – несколько успокоился амисто, все еще посверкивая глазищами в сторону друга. – И я не скажу, что не согласен с таким решением Госпожи Ночи. За чертой каждый получает по заслугам, и не нам спорить с ее решениями.

– Но мы теперь так и не узнаем ответы на интересующие нас вопросы, – скептически проговорил Гард.

– Напрямую – нет, – кивнул Рин. – Косвенно – можно попытаться. Но для этого нужно размотать этот клубок. Впрочем, благодаря твоему безрассудству, мы уже по уши в этой грязи – чистыми теперь точно не выбраться.

– Не желаю даже слушать! – разозлился император, не ожидающий такого прямого осуждения своих действий.

– Если бы ты остался в Цитадели, то я бы смог все выяснить, – не на шутку разошелся советник. Гард только вздохнул – амисто закусил удила, и теперь не успокоится, пока не скажет ему все, что думает. – А теперь мы шляемся по необъятным просторам Темной Империи с одной лишь целью – сунуть голову в капкан! И чем все это закончится – я не знаю! Гард, даже духи повертели пальцами у висков и напророчили мне столько несчастий, видать, в отместку за твое глупое поведение, что я даже дослушать не решился!

– Надеюсь, ты отца не вызывал? – с опаской уточнил Латгардис.

– Если бы я это сделал, – голос амисто так и сочился ехидством, – то не сидеть бы тебе еще целую неделю – покойный император всыпал бы тебе, и поделом!

Темный Властелин, прекрасно помнящий тяжелую руку батюшки, содрогнулся от одной мысли, что было бы, если бы Рин действительно додумался спросить совета у него – никакие бы защитные круги, вроде того, который сегодня не дал той твари добраться до Гарда, не удержали бы разъяренного императора. А в том, что его отец непременно бы разозлился, сомнений у Латгардиса не было.

– Здесь замешана еще какая-то сила, – внезапно успокоился амисто и, словно ничего и не произошло, пошел к лагерю. Кажется, их там уже потеряли. – Я почуял ее присутствие в разуме Клаврена. Возможно, есть еще один игрок, о которым мы не знаем, но он куда опаснее, чем наш противник из числа светлых. И чем скорее мы выясним, что же это за темная лошадка, тем больше у нас шансов на успех.

– Да ты говоришь об успехе, – ухмыльнулся император, уверенный в том, что буря миновала.

– В этой ситуации выжить – уже успех, – припечатал Рин, зашипев, как змея. – Так что не обольщайся, Гард, и побереги спину – я не могу все время за тобой приглядывать и вытаскивать из тех передряг, в которые ты сам влезаешь по собственному желанию. Придет день – и я опоздаю. Как это уже произошло однажды. Не заставляй меня переживать все это снова.

Латгардис вздрогнул, уловив в голосе друга глубоко запрятанную скорбь, которая до сих пор подтачивала его силы и сердце. И сжал кулаки – Рин был прав. Как, впрочем, и всегда.

Темнота, словно шелк, струится сквозь пальцы, ласковым зверьком скользя по плечам, заглядывает в золотые глаза провалом Бездны и мягко улыбается бархатом ночи. Латгардис приподнимает руку, оставляя за ней чуть светящийся след, вздыхает и опускается на одно колено, склоняя голову. Мазком пламени вспыхивают огненные волосы.

– Ты звала меня, Госпожа? – голос глух и тих, звуки вязнут во Тьме, насмешливо кружась вокруг императора, словно пленные птахи.

– Звала.

У Тьмы нет собственного голоса – она впитывает в себя самый незначительный и едва слышный звук, лениво подбирается к доверчивым сердцам и струйкой чернил проникает в душу. И сейчас Она говорит голосами сотен тысяч существ, сливающихся в один. Непостижимая и такая же непостоянная, как и темные воды озера Лаафер 2 .

Он приподнимает голову и видит, как прямо перед ним, словно разводы на зеркале, появляется дымная фигура, уплотняется и принимает облик девушки. Она всегда является к нему женщиной: иногда зрелой, поразительной в своей мудрости, а иногда – гибким котенком, беззаботным, игривым и тянущим за собой шлейф пряного запаха корицы. Как сейчас.

– Здравствуй, император, – она смеется над ним, колет словом и чуть отступает назад, заинтересованно наблюдая за реакцией.