Тёмные явления
Шрифт:
Сквозь вонючий мешок просочился свежий воздух. Ее вынесли на улицу и тащили дальше. Мужики, несшие заложницу, вскоре начали кряхтеть. Они устали, но жертву не отпускали. Вскоре девушку поставили на ноги и сняли мешок. Влага ударила в нос.
— Можешь попрощаться, — оскалился церковник с белыми тату на лице.
Еву развернули. Она увидела, что они находились на самом краю речного канала. Темные воды вяло плескались внизу. Девушка испуганно сглотнула, представив, что ее ожидало.
— Посмотрим, насколько ты бессмертная, — хихикнул второй.
Она закричала. Но ее вопли никто не слышал. Кроме двух церковников, что скинули пленницу в холодную реку.
Наверно, Ева перед падением успела набрать воздух. Она медленно шла ко дну, наблюдая, как над ней волновалось темнеющее пятно неба. Девушка не была готова расставаться с жизнью, но последние пузырьки кислорода покидали легкие.
К пальцам прильнули камни браслета. Ева вспомнила про подарок. Было страшно призывать Дамира.
«Будь, что будет…»
Глава 36
Всюду возникли красные вспышки. Лучи пронзили холодную синеву и Ева увидела стремительно приближающееся к ней темное пятно. Ей хотелось дотянуться до него, но последний вздох наполнил легкие водой. Болезненный спазм сжал грудь и мир, который недавно чувствовался так ярко, начал растворяться в пучине.
Вдруг резкий толчок заставил воду покинуть дыхательные пути. Прижимаясь телом к твердой поверхности, Ева начала кашлять и изгибаться от боли. Извне что-то страшно шумело, но в ушах стоял звон. Девушка не успела открыть глаза, как кто-то ее хватил за горло и насильно усадил. Тело вновь приобрело способность чувствовать и его охватила дрожь из-за мокрой одежды.
Ева разлепила веки и увидела…
«Дамир!»
Она хотела улыбнуться ему. Парень был все таким же: милым, с взъерошенными волосами, только очень бледным. Ева хотела прикоснуться к нему, но руки почему-то оставались связанными.
— Дамир?
Он ее грубо встряхнул, и завеса с глаз спала.
— Я уже бросил надеяться, что ты меня однажды позовешь! — истерично проговорил парень. Его всего сотрясало от нервозности, словно он не мог успокоиться после перенесенного шока. Расширенные зрачки намекали на опасное состояние психики. — О, как он был прав! Прав! Ты вся такая твердая, но сладкая как рафинад! Я расколю тебя и доберусь до сердцевины!
— О чем ты? — испуганно вздохнула Ева.
Дамир пальцами больно впился в кожу и девушка вскрикнула. Взгляд сменился на иной. Даже сквозь закрытые веки, она увидела, как Дамир серыми пятнистыми руками вцепился в края ее искрящейся ауры. Ногтями он скользил по поверхности, ища шероховатости, но не мог зацепиться.
«Что с руками? Почему у тебя такая…» — начала она спрашивать и упала в колодец с воспоминаниями. Кто-то уже говорил подобное… Она от кого-то слышала…
«У незнакомца странная аура…»
«У курьера аура не такая как у всех. Словно он наполовину человек…»
— Дамир, это ты? Тот странный курьер? Но ты же человек!
Парень схватил ее за волосы и, прижав голову к асфальту, сел сверху. Связанные руки за спиной больно сложились. Суставы заныли, находясь в неестественной позе.
— Мне повезло, что ты новичок в нашем мире, а этот чертов Волков стал слепцом. Никто из вас не заметил изменения во мне, кроме демонов! Вот кто не рискнул приближаться к будущему Наблюдателю! Все они держались в стороне! Но тяжело было, тяжело… Держать себя в руках и думать об никчемной человеческой сущности! Знаешь, как я не хотел жить! Но пришлось, пришлось, чтобы добраться до Волкова и его мелкого демона…
— Но не ты убил этого демона! Какой смысл тогда?
— Церковники нарушили мои планы, но мы задумали другое. Мне нужно было, чтобы Волков чувствовал за собой вину: из-за клиентов, которых подвел, из-за сгубленной души Эйлин, а теперь он будет подавлен, когда найдет твое тело опустошенным. Он признает свой грех! Он виноват в твоей смерти! А когда это случится, я буду рядом, чтобы выпить его дьявольскую душу!
Дамир накрыл ей рот рукой и зубами вгрызся в белую ауру. Но клыки скользнули по гладкой оболочке как по льду. Ева начала дергаться, чтобы скинуть парня с себя, но он дал ей пощечину, отчего голова вновь закружилась.
Обнажив Еве шею, он присосался к коже, но все равно не мог вытянуть из тела аура. Плотная белая масса манила Наблюдателя как кровь комара, только что-то не давало ему до нее дотронуться.
«Не могу дотронуться», — донесся до девушки комариный писк.
Она вздрогнула, когда поняла, что слышит мысли Дамира. Он касался ее и теперь его внутренний мир стал ей доступен.
«У тебя еще осталось что-то человеческое, — попыталась она дозваться до Дамира, — я вижу твою ауру. Ты не похож на Наблюдателя».
Но Дамир не отступил, пытаясь дальше вгрызаться в ее душу.
«Я давно слышу голос Ридана. С тех пор как ненависть поселилась в моем сердце и сожрала его. Он звал к себе. Обещал дать возможность отомстить, обещал вернуть любимую… Только… любви не осталось во мне. Сплошной мрак окружил меня. И одним пятном в нем был Ридан. А сегодня я ступил на путь Наблюдателя. Те остатки души, что ты видишь, умирают во мне. Душа растворится, и от меня останется мутная субстанция, которая будет нести кару…»
— Дамир!
Ева чувствовала, как ее всю сковал холод. Теплая жидкость стекала с шеи после ледяных укусов и вместе с ней уходил жар из тела. Девушка опять взбрыкнула.
— Меня это уже начинает бесить!
Парень вскочил на ноги. Ева издала вопль, увидев его окровавленный рот. Хоть на улице было дождливо, одет он был в одну футболку. Со злостью подскочив к забору и вырвав железный прут, Наблюдатель вернулся к жертве. Девушка поползла прочь от него и закричала, зовя о помощи.
— Громче ори! Пусть Волков услышит твои беспомощные стоны!
Дамир замахнулся и ударил в том месте, где находились ноги девушки. Она успела откатиться. Но тут же он ее догнал и наступил на грудь.
— Я бы предпочел переломать кости, но придется проткнуть тебя насквозь!
Он занес над ней прут, однако в этот момент его самого разил огненный предмет. Дамир отшатнулся. В области живота у него торчал пылающий меч, который парень пытался вытащить, но руки соскальзывали с рукоятки. Неприятные хрипы издавались из тела Наблюдателя. Ева наблюдала за ним, не в силах отвернуться или вспомнить о собственной беспомощности. Огонь с меча медленно перескочил на одежду, а затем начал пожирать самого хозяина.