Темные Знамения
Шрифт:
– Уже придумала, как назвать?
– Назову его… «Принц Теламон», чего скромничать. Или «Теламон II». Тоже неплохо, а? Будет… потомственный корабль. Так сказать.
Марго рассмеялась.
– Далеко идущие планы, как я погляжу, – заметил Альдред, размышляя.
– А по-другому не умею! – Девушка гордо задрала носик. – Важно знать, чего хочешь от жизни. К чему стремиться. Иначе смысл валандаться тут?
Новичок улыбнулся.
«Знала бы ты, насколько права…»
– Тут – это где? – Флэй посмотрел на неё со значением.
Кормчая бросила на него беглый взгляд – и отвернулась.
– В Инквизиции. Где ж ещё? При первой же возможности упакую вещи – и привет, свобода. Не стариться же в крепости. Если вообще получится. Состариться-то…
Альдред погонял воздух во рту. Как бывший репрессор, он почувствовал в словах Марго некоторую недосказанность. Она не до конца доверяла новобранцу. Всё равно ничего не теряя, Флэй решил пойти ва-банк.
– Есть соображения, как эту возможность создать?
Она улыбнулась, не отрываясь от обязанностей рулевого. Помолчала недолго, решая про себя, стоит ли признаться. Наконец, заявила с гордостью:
– Я с самого первого дня искала, как можно насильно повернуть жизнь к себе лицом. И знаешь, есть пара обходных путей.
– Только не говори, что надо отрезать себе половину пальцев. Мне такое точно не подойдёт. Уж лучше сразу через дверь вперёд ногами, – шутил и намекал одномоментно Альдред, заглядывая в лицо девушки.
Застрельщица рассмеялась. Потом вникла в сказанное собеседником. Глаза её загорелись игривым заговорщическим огоньком.
– Не готов становиться калекой?
– О чём ты! Для меня даже вывих суставов – уже трагедия. Лучше мертвый, чем безногий, – пожимал плечами Альдред.
Марго поджала губы.
– Тогда слушай. Но пообещай, что не разболтаешь.
Ликвидатор ухмыльнулся. Ему нравилась эта беседа. Она напоминала ему о тех днях, когда… На мгновение лицо Альдреда будто почернело, и на нём отразился весь ужас от кошмара, венчавшего ту давнюю историю. Он выдохнул, приходя в себя, и без задней мысли заявил:
– Без проблем. Обещаю.
– Вкратце… надо просто исчезнуть.
– Это не так просто, – запротестовал Альдред.
– Пока ты в Башне – да. Но вот на задании… – подсказывала ему Марго.
– Всё равно. – Флэй оставался неумолим.
Девушка вздохнула от безысходности. Ей пришлось выложить все карты.
– Многие миротворцы и персекуторы не возвращаются с заданий. Ни живыми, ни мёртвыми. Просто остаются там, где погибли. Если это слишком далеко от Янтарной Башни. Скажем, в лесной глуши. В горах. В Недрах. Или… в Тропике Водолея. В общем, никто даже не станет искать их тела.
– Интересно, – признал новобранец.
– С нами было ещё тридцать пять человек. И где они теперь? Они там остались! Но обо всех ли мы можем с уверенностью сказать, что они погибли? Что, если, предположим, кто-то просто остался там. Ещё живой.
Альдред смутился.
– Жути наводишь…
– Дело не в этом, – поясняла Марго. – Просто их всех помечают как «без вести пропавших». Так это или нет, вопрос отдельный.
– Хорошо, хорошо. А причем тут деньги?
– А притом, что на каждом трупе всё равно висит энная сумма. Жалование, которое суммировалось, исходя из срока службы. Куда, по-твоему, они уходят?
– Остаются в Церкви, – без запинки отвечал Флэй.
Кормчая покачала головой.
– Ты помнишь, когда подписывал бессрочный контракт с Инквизицией? Там есть графа «Родственники». Заполнял её?
– Вписал только дядю…
– Замечательно. Это очень важно, на самом деле. Потому что, согласно какой-то там папской булле, я в это не вникала, компенсацию получает именно твой родственник. Если умрёшь. Налог от духовенства и феодала вычитаем, но это гроши всё равно. Процент мизерный. А так, да. В противном случае, всё добро оседает в церковной казне.
– Правильно ли я понимаю… Чтобы получить деньги, надо уйти прямо на задании в самоволку. Сделать всё, чтоб ни тебя, ни снаряжение не нашли. Убедить родственника прийти в банк, работающий с Инквизицией, и снять средства для тебя. Всё верно?
– Всё верно. И даже не надо будет умирать, – смеялась Марго. – Конечно, план далёк от идеала. Но я продумала, как довести его до ума.
– И как же?
– По указанному адресу родственников приходит извещение. Обычно бюрократы с этим укладываются в месяц. Это ещё быстро, потому что это основная масса дел в отдельных подразделениях ведомств. С этим проблем нет. А вот с родней…
– Её ещё надо как-то умаслить, чтоб в итоге тебя не нагрели. И не сдали. Это ещё важнее, чем просто лишиться денег.
– Это всё можно решить по ходу пьесы. Я не это хотела сказать. Я хотела сказать, ничего страшного, если родственники никогда и не узнают о том, что такое письмо вообще должно было им попасть. Его всегда можно умыкнуть.
– Можно. Только за бабулю Матильду себя не выдать. Особенно, когда тебе нет и двадцати. Особенно, если ты, на минуточку, парень.
– Горе тем, кто вписал престарелых родичей, – лукаво отвечала Марго. – И слава тем воротилам, которые выдумали себе близнецов.
– Ты что, вписала в ту графу человека, которого даже не существует? – осёкся Альдред. Он, простофиля, и не подумал бы, что так можно.
– Я внимательно читала контракт. Подводные камни надо знать, – с гордостью сообщала рыжая бестия. – И по легенде, у меня есть сестра-близнец по имени Моник. А живёт она в цимской богадельне. По счастливому стечению обстоятельств, там, где я провела первую ночь в Священном Городе. Она же там осталась… навсегда. Вернее, до прихода извещения, которое бы её озолотило.
– Хитро, – отмечал Флэй, качая головой. Он недооценивал женское коварство. – Только без бумажки ты – букашка. Слыхала такую фразочку в детстве?
– Я же дочь моряка, Альдред, – смущённо улыбалась Марго. – Документы и подделка документов – не последнее дело, которым капитан вынужден заниматься.
Новичок погонял воздух во рту.
«Куда ни копни, везде коррупция».
– У самого последнего затворника из поселения в горах Равновесного Мира есть свидетельство о рождении. Со всеми необходимыми данными. Его подделать – раз плюнуть. Главное, знать, как. И уж поверь мне, на улицах Цима можно разные конторки отыскать. Сделают недорого, но качественно. Я, в общем-то, сама бы справилась. Но всё-таки подделка подписей мне даётся куда легче. Оно и приятнее, знаешь.