Чтение онлайн

С ипподрома, унаследованного от былых хозяев Города, то и дело доносились восхищённые возгласы толпы. Везде сновали работяги, думая, куда бы приткнуться. Сомнительные личности выглядывали в толпе простофиль.

По улицам повсеместно гулял слабый запах дурмана из курилен в подвалах и на цокольных этажах. Отовсюду и ниоткуда: пока не подойдёшь в упор, не поймёшь, где устроили притон пропащие люди.

Градоправитель утроил стражу. О том, кто пал жертвой преступления, станет известно поутру – хорошо, если уже завтра.

То и дело в окрестных каналах проплывет заколотый конкурент или несговорчивый судья. Под заборами лежат забитые до смерти пьянчуги. В закутках валяются удушенные шлюхи с панели – самые дешевые и оттого беззащитные. Тесня крыс, из катакомб выходят нищие, заходят – полоумные сектанты. За заколоченными ставнями заброшенных домов гниют уголовники, над которыми учинила расправу враждебная банда. В лесополосе собаки-людоеды раздирают случайного прохожего. А маньяк, прозванный Учёным, устраивает внеплановую трепанацию новому плотскому интересу.

Но всё это происходит где-то на изнанке Города. Глазам инквизиторов открывались только смех и веселье, присущее ночной жизни здесь.

Тут и там из корчем, гостиных дворов и захудалых пивнушек слышатся весёлые песни забулдыг, свара, потасовки, скрежет битого стекла. Так простолюдины зализывают раны после трудового дня.

Из борделей и переулков наружу рвались громкие, сладострастные стоны падших женщин, которым их работа давно перестала приносить былое низменное удовольствие. Все развлекались, как могли. Но большинство – просто прохаживалось по светлым улочкам после сытного ужина под чётким надзором стражи.

От всего этого буйства красок Инквизиция держалась обособленно. До тех пор, пока в событиях не найдут магический или потусторонний след.

Вот, как жил Город с наступлением темноты. Быть может, жил Он так и до того, как в Мире установилось Равновесие.

Сестра Кайя видела: Альдреда что-то гложет. Заложив руки за спину, он шёл чуть согбенно. И при этом – не обращая внимание на суматоху вокруг. Она сама ломала руки, пытаясь угадать. Наконец ментор спросила прямо:

– Как ты себя чувствуешь, Альдред?

Тот не сразу ответил:

– У меня из головы не выходит онейромантка. Заваруха в Рунном Зале. Я раз за разом возвращаюсь туда. Переживаю эту историю, меняю составные части. Прокручиваю один сценарий, потом второй – и так до бесконечности.

– А в чём проблема?

Воспитанник цокнул языком.

– Всё указывало на то, что мы должны умереть. Персекуторы не появлялись. Другие гибли один за другим. Если бы я замешкался… Если б… мы бы с Вами уже не разговаривали просто-напросто. Вы тоже чуть не погибли. А если бы Вас не стало, я бы… наверное, и сам плюнул на свою жизнь тогда.

– Альдред... – Она тронула его за плечо. – Ну что ты такое говоришь?

– Этот инцидент родился на ровном месте. И я без конца размышляю, как этого можно было избежать. Что, если бы я не давил на девку? Если бы я заметил, что руну стёрло? Может, парни были бы живы…

– Ты винишь себя? Почему?

– Я и раньше видел смерть людей. Я видел, как в гробах привозят в Круг миротворцев, персекуторов и иже с ними. Видел, что от них остаётся в налётах и после спецопераций. Но ведь… они ко мне особого отношения не имели. В Рунном Зале всё было по-другому. Я не сразу понял, что чувствовал. Это было… единение. И каждая смерть отзывалась в моей душе, как своя. На месте любого из них мог быть я. Или Вы…

Он глянул на неё украдкой. Лишь на миг. Затем продолжил:

– Подобное я испытывал только один раз за всю жизнь. Возможно, какая-то старая рана открылась. Я не знаю. Просто подозреваю…

– И какие выводы ты делаешь из всего этого? – спросила сестра Кайя. Мягко, но требовательно. Как раньше, когда она была его самым первым учителем в Башне.

– На самом деле, я не знаю, что и думать. Просто мне кажется, что тогда случилась какая-то несправедливость. Или все должны были погибнуть, или я в том числе, или выжить все. Тогда и вопросов бы не возникло… Аргх! Мне в голову лезет всякий бред!

Под конец он не сдержал эмоций и повысил голос. Он и сам всё видел, просто тыкался носом в незапертую дверь, думая, что та на замке.

– Я извиняюсь, – добавил практик уже тихо.

– Всё в порядке, Альдред, – понимающе увещевала его наставница. – Просто пойми, что такие размышления тебя ни к чему не приведут…

– Знаю, – вставил он своё слово поперёк. Ментор его простила, как и всегда.

– Смерть всю дорогу идёт рука об руку с жизнью. От колыбели до могилы. И совершенно неважно, кто были тебе погибшие. Уж я-то знаю, мне ты можешь поверить. Со смертью всегда была на «ты». Инквизиция – это не столько про священный долг и бла-бла-бла, сколько про высокие риски и соответствующую смертность.

– Так Вы меня и наставляли. В учебке говорили то же самое.

– Оно так и есть! Люди умирают, и это нужно принять. И не только в Инквизиции. Даже сейчас кто-то испускает последний вздох. Умирает не своей смертью. Мы с тобой тоже не будем жить вечно. По крайней мере, на этой стороне.

Наставница рассмеялась.

– О мёртвых ты не беспокойся – это значит взять на себя слишком много. Для этого есть Свет и Тьма. Пока живой, думай о себе, сам не плошай и в случае чего будь готов проститься с жизнью. Когда примиришься с этим осознанием, тебе станет гораздо легче. Пожалуйста, поверь мне…

– Сам я умереть не боюсь. Хотя мне же есть, что терять. И райские кущи погоды не сделают. Я прошу прощения за длинный язык, но это так. Просто… Сестра Кайя, в первую очередь я беспокоюсь о Вас.

Ментор испустила тяжкий вздох, глядя на него.

– За меня тревожиться тоже ни к чему тебе. Сколько раз смерть чуть было не загребла меня, столько же раз я ускользнула от неё. Ты сейчас можешь заметить, мол, каждый новый раз может стать последним, и я соглашусь. Но это Хаос. Обратная сторона Порядка. Необходимый противовес для баланса. Всё это воссоздаёт жизнь вокруг нас.

– Быть может, Вы правы. Но я ничегошеньки не могу с собой поделать. Да и, честно сказать, мне это ненужно от слова «совсем».

Наставница остановилась. Альдред сделал то же самое.

Она заглянула ему в глаза, взяла за руки украдкой. В миру она сохраняла свою женскую милосердную природу, тогда как на службе отбрасывала подальше, становясь безукоризненным инквизитором. Поразительный человек. Альдред считал, она – пример для подражания. Увы, недосягаемый.

– Пойми же. Всё это в порядке вещей, ведь мы люди. Ты беспокоишься за меня, я – за тебя. Там, в Рунном Зале не было ни минуты, когда я бы позабыла про тебя. Но мы просто люди. Рок сильнее нас. И если мы можем его миновать, это хорошо. Ведь если нет, пускай. Так тому и быть. На «нет» и суда нет.