Темный альянс
Шрифт:
— Что вы тут делаете?.. — начал он, а потом увидел окно.
— Она мертва, — ровным голосом сказала Мередит.
— Я знаю. — Мэтт был похож на плохую, слегка передержанную фотографию себя самого. — Мне сразу сказали. Сейчас там выносят… — Он не договорил.
— Мы все провалили. И это после того, как мы ей пообещали… — Мередит тоже не договорила. Говорить было нечего.
— Но теперь-то полицейские нам поверят, — сказала Бонни, глядя то на Мэтта, то на Мередит. Она отчаянно пыталась найти в случившемся хоть какой-то плюс. — Им придетсяповерить.
— Нет, — сказал Мэтт. — Они не поверят, Бонни. Понимаешь, они уже сказали, что это самоубийство.
— Самоу… Они вообще видели комнату? Они хотят сказать, что это— самоубийство?! — почти закричала Бонни.
— Они говорят, она была эмоционально неуравновешенна. Они говорят, ей… ей каким-то образом попали в руки ножницы…
— О господи, — сказала Мередит и отвернулась.
— Они говорят — по-видимому, ее терзало чувство вины за то, что она убила Сью.
— Кто-то вломился в дом, — яростно сказала Бонни. — И они не могут это отрицать.
— Могут. — Голос Мередит был тихим, как будто она смертельно устала. — Ты посмотри на окно. Все осколки снаружи. Стекло разбили изнутри.
«Вот что еще было неправильно в той картинке», — сообразила Бонни.
— Скорее всего, он сделал это, когда покидал дом, — сказал Мэтт. Все беспомощно смотрели друг на друга.
— А где Стефан? — спокойно спросила Мередит у Мэтта. — Он случайно не торчит там у всех на виду?
— Нет. Как только мы узнали, что она мертва, он ушел куда-то в этом направлении. Я пошел его искать. Наверняка он где-то рядом…
— Тсс! — сказала Бонни. Со стороны главного входа перестали доноситься громкие голоса. Женские крики тоже прекратились. В этой относительной тишине они расслышали негромкие слова, донесшиеся из-за черных грецких орехов в задней части двора:
— …хотя это тыдолжен был ее охранять.
Голос был такой, что по коже Бонни побежали мурашки.
— Это он, — сказал Мэтт. — Он там с Дамоном. Пошли!
Когда они дошли до деревьев, Бонни смогла отчетливо расслышать голос Стефана. Два брата стояли в лунном свете лицом к лицу.
— Я поверил тебе, Дамон. Я тебе поверил! — говорил Стефан. Бонни никогда не видела его в такой ярости. Даже на кладбище с Тайлером он был не так зол. Но тут была не просто ярость.
— Ты стоял и смотрел, — продолжал Стефан, не глядя на Бонни и остальных и не давая Дамону вставить ни слова. — Почему ты не сделал хоть что-нибудь?Я понимаю: сам побоялся лезть, потому что трус. Но ты мог позвать меня.А ты просто стоял и ничего не делал.
Лицо Дамона было серьезным и мрачным. Его черные глаза блестели, а в том, как он держался, не было ни капли обычной флегмы. Он казался непреклонным и каким-то хрупким, как оконное стекло. Он открыл было рот, но Стефан его перебил:
— Это я во всем виноват. Я должен был догадаться. Да я и догадывался. И они догадывались, они предупреждали меня, но я их не послушал.
— Ах, они предупреждали? — Дамон бросил короткий взгляд на Бонни, стоявшую в сторонке. По ее спине пробежал холодок.
— Стефан, постой, — начал Мэтт. — Мне кажется…
— А я долженбыл послушать! — Стефан распалялся все больше и больше. Казалось, он даже не услышал Мэтта. — Я должен был остаться сам. Я пообещал ей, что с ней ничего не случится, — и соврал! Она погибла с мыслью, что я ее предал. — Тут Бонни поняла, что именно это читается у него на лице. Чувство вины разъедало его, как кислота. — Если бы я остался…
— …то тоже был бы трупом, — прошипел Дамон. — Это не обычный вампир. Он сломал бы тебя пополам, как сухой прутик…
— Значит, так было бы лучше! — заорал Стефан, тяжело дыша. — Лучше погибнуть вместе с ней, чем стоять и смотреть, как ее убивают. Что тут случилось, Дамон? — Он как будто овладел собой и стал спокойным, слишком спокойным. На бледном лице лихорадочно блестели зеленые глаза, а голос звучал зло, ядовито. — Ты отвлекся? Гонялся за другой девушкой по кустам? Или было не настолько интересно, чтобы вмешаться?
Дамон ничего не отвечал. Он был так же бледен, как и его брат; все его мышцы были напряжены. При каждом взгляде на Стефана от него словно исходила волна черной ярости.
— А может быть, ты получил удовольствие? — продолжал Стефан, сделав шаг вперед и встав вплотную к брату. — Конечно, так оно и было. Тебе понравилось общество другого убийцы. Ну и как ощущения? Он разрешил тебе понаблюдать?
Кулак Дамона резко мотнулся назад и ударил Стефана.
Движение было слишком быстрым, чтобы глаза Бонни сумели его уловить. Стефан отлетел и упал на мягкую землю, раскинув длинные ноги. Мередит что-то выкрикнула, а Мэтт выскочил вперед и оказался прямо перед Дамоном.
«Как смело, — подумала ошарашенная Бонни, — но как глупо». Воздух искрился электричеством. Стефан провел рукой по лицу и увидел кровь, отливавшую черным в лунном свете. Бонни присела перед ним и взяла его за руку.
Дамон двигался на него. Мэтт отступил, но всего на пару шагов, присел на корточки перед Стефаном и поднял руку:
— Так, ребята, хватит! Перестаньте, договорились?
Стефан пытался подняться. Бонни крепче схватила его за руку.
— Нет! Не надо, Стефан! Не надо! — умоляла она. Мередит взяла Стефана за другую руку.
— Дамон, остынь! Просто остановись, ладно? — говорил Мэтт.
«Мы совсем свихнулись, — подумала Бонни. — Пытаемся разнять двух разъяренных вампиров. Да они убьют нас только для того, чтобы мы не раздражали их своей болтовней. Дамон сейчас прихлопнет Мэтта, как муху».
Но Дамон остановился перед Мэттом, преградившим ему путь. Довольно долго длилась немая сцена. Никто не шевелился, все замерли в напряжении. Наконец Дамон сменил угрожающую позу на более спокойную.