Чтение онлайн

– Лия? Ты? Где ты, Лия? – Он вскочил с кровати, готовый бежать на зов. – Где ты? Господи, где ты?

Ему показалось, что он услышал: «Я здесь».

– Я виноват перед тобой! Я подонок! Я убийца! – Он рухнул на колени. – Лия!

– Почему?

– Я не защитил тебя! Я… испугался. Лучше бы меня убили!

Ему показалось, что он услышал легкий вздох. «Не думай об этом. Так случилось… так иногда случается. Ты не виноват».

– Ты не понимаешь! – воскликнул он в отчаянии. – Если бы я сразу… я бы… не знаю! А я подумал… понимаешь, я испугался, что они сломают мне пальцы! Я побоялся! Я ненавижу себя!

– Но ты же бросился на них…

– Не сразу! Я бросился не сразу! Тебя убивали, а я думал о руках! Подлость, подлость! Я оказался подлецом! Они убивали тебя, а я испугался! Как мне теперь жить, Лия? Я не могу и не хочу жить.

Наступило молчание. Потом он спросил:

– Где ты? Ты здесь? Ты не ушла?

– Я здесь.

– Лия, Лия, Лия… Ты у меня в голове? Я сошел с ума?

– Да. Нет. Не бойся.

– Я тебя не вижу.

– Смотри! Теперь видишь? В центре.

– Я вижу… свет. Это ты?

– Это я.

– Где ты?

– Я с тобой. Я всегда буду с тобой.

– Всегда?

– Всегда. Везде. До конца.

– Ты не уйдешь?

– Нет. Поиграй мне.

– Я никогда больше не буду играть.

Наступила долгая тишина. Слабо горел ночник, похожий на странную розовую ягоду. Слабо светилась полированная поверхность инструмента.

– Лия? – позвал он. – Где ты?

– Я здесь. Ты должен играть, Игорек. Это не твое…

– Не мое?.. – повторил он с недоумением.

– Тебе дали в долг, и нужно отдавать.

– В долг? – Он все еще не понимал.

– В долг. Ты настроен как… инструмент, как солнечная батарея, ты вбираешь энергию и превращаешь ее в звук. Это не подарок, это в долг. И нужно отдавать, в этом смысл. Ты не можешь остановиться. Не смеешь. Таких, как ты, совсем мало…

– Кто дал?

Ему показалось, он услышал смешок. Ему не ответили.

– Лия? Ты есть?

– Я есть. Сыграй что-нибудь…

– Что?

– Выбери сам.

– Хорошо. Ты где?

Ему показалось, он почувствовал чью-то руку у себя на лбу.

– Мы увидимся когда-нибудь?

– Да.

– Когда?

– Когда придет время. Не торопи время.

– Ты будешь приходить?

– Я никуда не уйду. Я всегда буду с тобой.

– Я могу дотронуться до тебя? – Он протянул руку к столбу света. Пальцы его ощутили тепло и пустоту. – Лия? Я люблю тебя! На всю жизнь!

– Я знаю. Я тоже люблю тебя. Сыграй мне, Игорек…

…Игорь очнулся. Свет в центре комнаты, который он видел, или ему казалось, что видел, исчез. Голова его была пуста, чувство отчаяния притупилось. Ему казалось, он слышал голос Лии, тонкий и нежный… наяву или во сне, он не знал. Он яростно потер лицо ладонями, намеренно причиняя себе боль. Он хотел проснуться…

…Противно звякнул будильник, и Марина вздрогнула. Шесть! Уже утро. Ей показалось, она слышит музыку. Она замерла и прислушалась. Музыка. Она вскочила. Босиком, в одних чулках пробежала по коридору, приникла ухом к двери его комнаты. Негромкие неуверенные печальные звуки, слабые, неуверенные пальцы…

Она перекрестилась. Хотела тут же бежать звонить доктору Лембергу, обрадовать его, но усилием воли остановила себя…

Юнона. Верховная богиня с павлином и кукушкой. Богиня брака и материнства. Богиня домашнего очага и деторождения. И еще много других имен. И одно из них – Монета. Божество храма, где чеканятся деньги. Вот это в точку, это наше! Деньги!

Юнона-Монета. Леди-деньги.

Ни брака, ни семейного очага, ни материнства. Лишь деньги, лишь монеты. И любимый человек, болевая точка. Евгений Немировский. Любовь с первого взгляда. Нежданная, негаданная, безнадежная, несчастная. Несчастная любовь… Думала ли она, успешная Юнона, о том, что ее постигнет и согнет это горе… несчастная любовь? Звучит гадко и унизительно, так и видишь слабое, дрожащее, как студень, заплаканное существо, несчастливо влюбленное. Она, Юнона, всегда была победительницей. Сильная, предприимчивая, успешная, она твердой рукой брала от жизни то, что приглянулось. Деньги, шикарную квартиру, любимую машину, белый «Лексус», путешествия. Короткие немногочисленные романы она заканчивала сама, так как теряла интерес к парт-неру. Вот именно партнеру. Не было равных. Она представляла себе того, перед кем могла бы склонить голову… чуть-чуть, ну хотя бы опустить глаза, признать его первенство хотя бы в малом, потому что он герой, а она мягкая нежная… и так далее. То есть хочется быть мягкой и нежной. Не было равных. Ей претили грубая сила, напористость, хамская уверенность в себе соискателей ее руки, но тем не менее все равно хотелось героя. А какой герой без всего этого? Тут нужно определиться – или герой, или обыкновенный человек со всеми его слабостями, дурацкими претензиями и нелепыми обидами. Слабости Юнона презирала, а потому раздиралась от противоречий. Герои не бывают нежными и внимательными, а слабые не бывают героями.

К черту, думала Юнона, засиживаясь в своем кабинете до третьих петухов. Она опьянялась работой, испытывая своего рода «финансовый оргазм», как выразился однажды журналист Леша Добродеев, который собирался накропать о ней статью. Выразился в разговоре с другом Пашей, в доме которого состоялась их встреча. Леша умел припечатать, был у него такой дар – взять и припечатать, и еще долго его словеса в качестве анекдота бороздили городское пространство. Он еще сказал, что всегда восхищался такими женщинами, как Юнона, и это именно тот нечастый в природе случай, когда, как говорили древние, имя – это судьба. Потрясающая фемина, закатывал глаза и тряс толстыми щеками Леша Добродеев, масса достоинств, красота, стать, характер, так и хочется вскочить и вытянуться во фрунт. Но! «Но одна мысль о поползновении… э-э-э… на ее девичью честь пугает меня до чертиков! Она же тебя раздевает взглядом, как глянет, так ты сразу сир, наг и перепуган до смерти. Стоишь дурак дураком, рукой прикрываешься. – Леша потрясенно умолкал на долгую минуту, тряс толстыми щеками и потом добавлял: – Но вместе с тем глубоко уважаю. Голова. Мозги. Снимаю шляпу и низко кланяюсь. Но без крайней необходимости обойду десятой дорогой, как говаривала одна из моих, мир праху их, бабок».

Паша привел Юнону в свой дом в благодарность за дельные финансовые советы, и там они встретились – Юнона и Евгений. Грянул гром, вспыхнул свет, и запели ангелы. Он сидел в кресле, листал какую-то книгу. Она увидела его руки, тонкие запястья, манжеты белоснежной рубашки с запонками тусклого белого металла, в котором безошибочно определила платину. Почувствовав ее взгляд, он поднял голову, и глаза их встретились. Юнона почувствовала жаркую волну вдоль позвоночника.

– Знакомьтесь, ребята, – сказал Паша. – Это Юнона, фантастическая женщина, банковский гений, а это наш Женя Немировский, полиглот, ученый, профессор, писатель…

Евгений рассмеялся и встал, поцеловал ей руку. Он не стал возражать против рекомендации, выданной Пашей, но улыбка его говорила: не слушайте, он вам такого наговорит… Она вспыхнула, сглотнула слюну и облизнула мигом пересохшие губы.

Был ли он красив? Она не знала, да и не важно это было ни в тот момент, ни в последующие. Смуглый, темноволосый, кареглазый. Худощавый, тонкий, не сильный, не… не… Не герой, в ее понятии. Не лидер. Но улыбка, взгляд, манера поправлять очки, ирония, негромкий глуховатый голос, то, как он говорил: «Нет, ребята, я в корне не согласен», когда они сцеплялись по вопросам политики – кто сейчас не говорит о политике? – мягко, словно извиняясь, но не уступая ни пяди. Логика, блестящая аргументация, эрудиция. Будь Юнона ювелиром, она бы сравнила Евгения с алмазом чистейшей воды. Причем алмазом, который не подозревает, что он алмаз. Кажется, она нашла того, перед кем могла склонить гордую голову, – он был лидером в той области, которая была ей недоступна.

Короче, влюбилась Юнона в Евгения. Усилием воли заставляла себя не пялиться на него, но принимать участие в разговоре не смела, боялась ляпнуть глупость. Это она-то, которая никогда и нигде не терялась! Да и не знала зачастую, что сказать. Лола, умная, ядовитая и злая, с ходу просекла и поставила диагноз: фебрис эротика, что значит «любовная лихорадка». Сама она, как оказалось впоследствии, загибалась от того же недуга. Ох, эта Лола! В отличие от молчащей величественной Юноны она лезла с умными разговорами и вообще из кожи вон, чтобы показать, что они одной крови – она и Евгений: умные книжки, иностранные языки, вояжи за кордон, и вообще, есть что сказать и обсудить. Лезла-то она лезла, но ей не обламывалось. Потому что была Марта.