Чтение онлайн

– Не сомневаюсь, что так и есть. Не сомневаюсь. – Стини издал умиротворенный звук. Он закурил сигарету, вставив ее в длинный мундштук. И с задумчивым видом выпустил клуб дыма.

– Сто пятьдесят шесть писем, – наконец сказал он, когда мы стали втягиваться в убогие пригороды Нью-Йорка. – Сто пятьдесят шесть. Солидное количество. И чтобы все исчезли? Странно, ты так не считаешь, Векстон? – Они снова обменялись взглядами. Векстон встревоженно посмотрел на меня.

– Мда, – наконец вымолвил он. – Я бы сказал, что это… в самом деле странно.

Констанца сказала:

– Расскажи мне все. С самого начала и до конца. Я хочу все услышать. Жизнь такая странная штука! Мне нравится, когда она откалывает такие номера. Расскажи мне. Расскажи.

Чтобы выслушать мое повествование, Констанца отвела меня в библиотеку, некогда созданную для книг моего отца. Книги справа, книги слева. Я ей все рассказала. Я старалась не исходить паром.

– Но я не понимаю, – Констанца покачала головой. – Он писал… и по правильному адресу? Ты уверена, что он в самом деле писал?

– Да, Констанца.

– Каждую неделю, как и обещал?

– Да, Констанца.

Она слегка нахмурилась.

– Но как это могло случиться? Твои письма к нему, я еще могу допустить, что они пропали. Но его к тебе? Это невозможно. Расскажи мне снова, куда он делся.

Я еще раз изложила ей историю, которую мне поведал Френк.

– О Боже… – Встав, Констанца принялась ходить по комнате. – А его семья? Что стало с его семьей?

– До конца войны ему так и не удалось узнать ничего определенного. Они все погибли. В разных лагерях.

Я остановилась. У Констанцы было белое лицо. Она продолжала безостановочно ходить по комнате. Я сказала:

– Констанца. Так получилось. Такая судьба досталась сотням детей. Френк был одним из тех, кому повезло, и он это понимает.

– Повезло? Как ты можешь так говорить? Повезло остаться сиротой таким ужасным образом – оказаться в лагере с номерком на шее?

– Констанца… он же остался в живых.

– Ох, если бы только мы знали! Я была уверена, что он должен был погибнуть! И мне было так больно видеть, как ты пишешь и пишешь ему, и все надеешься… – Она резко остановилась. – Хотя подожди… Чего-то я так и не понимаю. Когда он оказался тут, в Нью-Йорке, он же знал, где ты живешь. Почему он тогда с тобой не связался?

Я дала уклончивый ответ. Я не хотела рассказывать Констанце историю о том дне, когда Франц Якоб шел за нами до парка: это касалось только нас с ним. Я думаю, Констанца заметила мое замешательство, и обиделась, потому что коротко прервала мои объяснения.

– Ну-ну, – сказала она. – Теперь это уже неважно, как я предполагаю, так как ты его нашла снова. – Она помолчала. – Как странно пропал и нашелся Франц Якоб. Точно как твой отец. – Лицо ее стало задумчивым. – Так что… значит, ты его любишь?

– Да, Констанца. Люблю.

– О, дорогая, я так рада! Не могу дождаться встречи с ним. Как странно: в тот раз в Венеции я обратила на него внимание. Такой красивый молодой человек! Но мне бы никогда и в голову не пришло… Ну-ну, все наконец устроилось. Предполагаю, мне придется потерять тебя – ты оставишь меня, оставишь дом. О, только не смотри так. Это случится. Я-то знаю. – Она помедлила. – Он не упоминал… вы не говорили о дальнейших планах?

– Нет, Констанца.

– Ну ладно, все в свое время. Я не сомневаюсь, что он заведет разговор. – Она снова помолчала. – Он именно такой тип мужчины?

– Что за тип?

– Решительный, конечно, ты же понимаешь, что я имею в виду. Некоторым мужчинам это не свойственно. Они мнутся в нерешительности, не зная, в какую сторону прыгнуть. Терпеть не могу таких мужиков.

При этих словах она нахмурилась, разглядывая книги, стоящие со стороны, отведенной моему отцу. Когда я ответила, что да, Френк достаточно решителен, она уже не слушала меня. Она снова стала мерить шагами комнату.

– Он должен сразу же явиться сюда! – вскричала она. – Как можно скорее. Он должен приехать из Йеля – и я устрою прием в его честь. Могу я его устроить?

– Нет, Констанца, он их не любит, как и я. Только никаких приемов.

– Ну, небольшой ленч, чтобы мы с ним могли поговорить. Я хотела бы узнать его. О, мне кажется, я почти знаю его по твоим рассказам. Я вижу его в Винтеркомбе, занятого своими вычислениями, как он прогуливается с собаками… В тот день, когда вы вместе оказались в лесу. Такой странный маленький мальчик с даром ясновидения! А теперь он мужчина, и ты его любишь…

Прервавшись, она повернулась взглянуть на меня.

– Кстати, ты ему призналась?

– Констанца, это касается только меня.

– О, хорошо, хорошо! – Она рассмеялась. – Не стоит так ощетиниваться. Храни свои тайны. Только…

– Что, Констанца?

– Да ничего. Но ты могла бы быть и более откровенной… со мной. Когда любишь, то открываешь избраннику сердце. Это просто очаровательно, и я восхищаюсь, но ты должна помнить, что по отношению к мужчинам это не всегда приносит хорошие результаты. Они любят испытывать возбуждение погони. Они любят преследовать женщину. Не позволяй, чтобы твой мужчина слишком быстро обрел уверенность в тебе…

– А я бы хотела, чтобы он во мне не сомневался.

– Отлично, отлично. Но ты сделаешь ошибку, если решишь выйти за него замуж.

Я покраснела. Констанца сразу же раскаялась. Она поцеловала меня и обняла.

– Викки, дорогая, прости меня. Я не должна была говорить такие вещи. Я вечно гоню волну и бываю грубовата. А теперь больше ни слова – я буду готовить этот ленч. Идем – давай посоветуемся со Стини и Векстоном.

– Френк!

Высокая тонкая фигура, как бы застывшая на полушаге стремительного бега – на другом конце огромной роскошной гостиной. Цветы на каждом столе, потоки света, отраженные зеркалами; маленькие туфельки на высоких каблучках попирают цветочные гирлянды обюссонского ковра. Пьянящий запах папоротника сочетается с платьем Констанцы цвета первой зелени, глаза сверкают, руки жестикулируют.

Первая встреча. Она стиснула его руки, рассмеялась, глядя на него снизу вверх. Прижала его к сердцу. Она испытующе посмотрела ему в лицо, а затем усадила его, чтобы расцеловать сначала в левую щеку, а потом в правую.

– Френк, – снова сказала она, – как я рада наконец встретиться с вами. Я уж начала думать, что это не удастся, но вот вы здесь. Дайте мне посмотреть на вас. Знаете, я думаю, что мы уже стали друзьями! Виктория рассказала мне все. Ох, мне кажется, что мы знаем друг друга много лет. Только я так и не поняла: называть ли вас Френк или Франц Якоб?