Чтение онлайн

На Бланш Лэнгриш была кокетливая шляпка. Маленькая вуаль в мушках скрывала синеву ее глаз. Высокие каблучки процокали по паркету. Она прямиком направилась к окну.

– Бедный парень. Он по-прежнему на месте. Как раз через улицу. Он уныл, как смертный грех. Замерз до костей.

Она деловито сняла шляпку. Перебросив пальто через спинку кресла, она привела в порядок белокурые кудряшки.

– Ручаюсь, у него при себе блокнот. Хотя я никогда не видела его, но уверена, что он существует. Думаю, пришло время предоставить ему возможность что-нибудь записать в него. События развиваются, заметил он. Что вы скажете?

– Что вы имеете в виду?

– О, вы можете позволить себе улыбнуться. – Бланш искоса посмотрела на него. – Знаете, я уже начинаю удивляться, – вздохнула она. – Как насчет поцелуя? Мы можем продемонстрировать ему поцелуй – для начала.

– Вы думаете, что поцелуй может… приободрить его?

– Конечно. Если вы спрашиваете, я придумаю еще кое-что – но поцелуй для начала. – Она повернулась к Штерну, бросив на него ободряющий взгляд. – Знаете, а вы мне нравитесь. Вы симпатичный. Меня привлекает, как вы одеваетесь. Кстати, сколько вам лет?

– Моя дорогая, – Штерн не слушал ее. Он подошел к окну, оценив выразительность своего силуэта. – Моя дорогая, вы не можете представить себе, насколько я древняя личность, особенно когда нахожусь в обществе такой очаровательной молодой женщины…

– Так сколько вам лет?

– Мне… Пятьдесят семь, – ответил Штерн.

Это было правдой, и она удивила его.

– Вы не выглядите на свои годы. – Бланш взяла его за руку. – В любой день недели вам нельзя дать больше сорока восьми. Бросьте, не смотрите так грустно. Развеселитесь. – Она помолчала. – Вам не хочется целовать меня?

– Предполагаю, что я мог бы себе это позволить.

Штерн подошел к ней. Он обнял Бланш Лэнгриш. После хрупкого изящества своей жены он удивился ее росту. От ее кожи нежно пахло молоком и пудрой.

– Вы не против губной помады?

– Нет. Я не против губной помады.

– «Розовый фламинго». Так она называется. Вот интересно – откуда берутся такие названия? – Она чуть отступила. – Подойдите поближе. Отсюда он нас не видит. Вот так.

Штерн поцеловал ее. Прошло четырнадцать лет с тех пор, как он целовал другую женщину, кроме своей жены; поцелуй показался ему странным, каким-то механическим. Руки надо держать так, приблизить губы вот так. От Бланш Лэнгриш пахло косметикой, и запах этот был довольно приятен.

– Ну, не знаю, как ему… – Бланш показала в сторону окна и улыбнулась, – но мне понравилось. Я так и знала. Хотите еще раз?

– Может, нет. Не стоит доставлять ему излишние радости.

– А как насчет меня? – Бланш кокетливо улыбнулась. Она отошла от окна и опустилась на диван белой кожи. Она скинула свои туфельки на высоких каблучках и проверила, симметрично ли расположены стрелки на чулках. Пошевелила маленькими розовыми пальчиками ног и оценивающе посмотрела на Штерна.

– Знаете, о чем я сегодня подумала? Я подумала: двести баксов в неделю, чтобы только сидеть на заднице и разговаривать. Неужели я стою таких денег? Вот что я подумала. Я могла бы дать вам куда больше, вы же знаете.

– Это весьма великодушно с вашей стороны, но…

– То есть не стоит? О'кей. – Она вздохнула. – Я так и думала, что вы это скажете. – Бланш потянулась. – Послушайте… почему бы вам не быть со мной откровенным? Болтать я не стану. Но меня разбирает любопытство. То есть все вот это… Вы хотите развода, да?

– Развода? – Это предположение удивило Штерна. Такая возможность никогда не приходила ему в голову. – Нет. – Он отвел глаза. – Нет, я не ищу развода.

– Но вы же женаты, так?

– Да. Я женат.

– О'кей. Конец расспросам. Разве что… – Она замялась. Ногой в чулке она описала круг на паркете. – Разве что я думаю… знаете, о чем я думаю? Она, должно быть, сумасшедшая, ваша жена.

– Она предельно далека от этого.

– Да? Она ставит вас в такое положение, унижает вас. Она теряет вас. А есть куча женщин, которые…

– Я не хотел бы обсуждать мою жену, Бланш.

– Извините, я перешла границу. О'кей. Вы верны ей. Это я могу понять. – Она помолчала. К удивлению Штерна, она покраснела. – Мне бы хотелось, чтобы вы когда-нибудь хотя бы посмотрели на меня, вот и все. Может, дело в этом.

– А я и так смотрю на вас. Мы… разговариваем.

– О, конечно. Мы разговариваем. Вы смотрите – только не видите. Я для вас как бы невидимка. А знаете, я все же настоящая.

– Бланш Лэнгриш – это же не настоящее имя.

– Нет. Но ведь и Роштнейн не ваше подлинное имя, не так ли. Это я поняла.

– Вы знаете мою настоящую фамилию?

– Конечно. – Бланш вызывающе посмотрела на него. – Я поспрашивала. Да все о'кей – я никому не скажу.

– Можете ли вы ответить, как вас зовут по-настоящему?

– Вы в самом деле хотите знать?

– Да. Как ни странно. Хочу. Может, сегодня… – он отвел глаза, – мне захотелось узнать, кто вы такая. И кто я.

– О'кей. – Она не расслышала его последних слов, сказанных вполголоса. Она помолчала. Скулы ее порозовели. – Урсула. Как вам нравится? Терпеть не могу это имя. Звучит, словно я нянька или что-то такое. Сестра Урсула. Брр!

Она с отвращением сморщила нос. Штерн улыбнулся.

– Оно вам подходит, – мягко сказал он. – Оно подходит к вашему звонкому голосу.

– Вы так думаете? – Она явно смутилась. – Впрочем, думаю, это неважно. Разве дело в имени? Я была Урсулой, а теперь Бланш.

– Ну, я не согласен. – Штерн поднялся. Он подошел к окну. – Имя, которое нам дается при рождении, – очень важно. Оно часть нашей личности. Вы когда-нибудь были в Шотландии?

– Что? – Бланш уставилась на него. – В Шотландии? Вы, должно быть, шутите. Я никогда не была даже в Европе. – Она прервалась. – Почему вы спрашиваете? Почему именно там?

– Ничего. Просто так. – Он продолжал стоять к ней спиной. – Я был когда-то, вот и все. Стояла зима. Вокруг лежал снег – в сущности, моя жена и я, мы оба были погребены в снегах. Когда я был там…

Он остановился. Возникло краткое молчание. Бланш видела, как напряжено его тело: наклонившись вперед, она сказала: