Темный Дар
Шрифт:
«А ведь в этой вселенной нет других мастеров… — задумчиво сказал Ицхак. — Только мы с вами. Иначе бы мы их услышали».
«Увы, это так. Нет».
«Боюсь только, что напоремся по дороге на еще одну такую же „радость“, как этот чокнутый искин…»
«Значит, напоремся, — пожал плечами Горберг. — Нам с вами придется по очереди находиться в трансе, наблюдая какой-то частью сознания за окружающим пространством. Все равно другого пути нет».
«Вы правы, — мрачно кивнул майор. — Другого пути у нас нет».
Разбуженные старым ученым люди, дрены и рорхи потерянно бродили по своему некогда красивому и мощному кораблю, за каких-то несколько минут превращенному в едва функционирующую рухлядь. Шок от того, что кто-то напал на мирный исследовательский звездолет, оказался так огромен, что разумные сразу забыли о своем отвращении к агресам, поглядывая на них с затаенной надеждой. Неудивительно, ведь агресы оказались единственными, кто сохранил хладнокровие. Именно они отнесли в морозильную камеру мертвых инженеров, к которым никто не решался прикоснуться. Именно они бегом доставляли залитых кровью раненых в госпиталь. Именно они занимались самыми тяжелыми и грязными работами по восстановлению корабля.
Половина экипажа вынуждена была залечь в биокапсулы, чтобы встать через несколько дней совершенно здоровыми. Только вот помочь вернуться домой это не могло. Тарх-ускорители выгорели, гипердвигатели взорвались. Нанороботы, из которых состоял «Темный Дар», восстановили, что смогли, но для полного ремонта требовалось стороннее вещество, хотя бы небольшой астероид. А вокруг ничего не было. Разумные начали впадать в депрессию, постепенно осознавая, что им придется доживать свой век на полуразрушенном корабле. И это если не откажут системы жизнеобеспечения, что тоже вполне возможно.
Когда все выжившие выздоровели, Горберг созвал общее собрание и рассказал об обнаруженной в трехстах двадцати световых годах звездной системе. Астрофизики поначалу не поверили — давно была доказана невозможность существования одиноких звезд вне метагалактик. И вот опровержение перед ними. Споров возникло множество, но в конце концов экипаж «Темного Дара» согласился с планом старого ученого. Все равно ничего другого никто предложить не мог. Техники и инженеры принялись за расконсервацию и настройку анабиозных камер, которые не планировали использовать. Установили их на корабле только чтобы отвязаться от настырного Горберга, посчитав его требование очередной причудой гения. Почему бы и не пойти навстречу, тем более, что затраты мизерны.
При прокладке курса пригодилось нестандартное мышление капитана «Темного Дара». Алекс сумел найти абсурдное на первый взгляд решение, сокращавшее, однако, путь почти на сто лет. На корабле были четыре спасательные шлюпки, обладающие небольшими гипердвигателями. Унести сам корабль далеко они, понятно, не могли, но раз в несколько дней вполне способны были выполнить прыжок на несколько световых дней. Шлюпки укрепили по две на каждой стороне «Темного Дара», являющего собой трехсотметровый ребристый диск, сейчас искореженный и изломанный. Управление их гипердвигателями взял на себя Лео.
Прошел месяц, прежде чем все было готово к старту. Люди, дрены и рорхи работали на износ, каждый хотел как можно быстрей закончить подготовку и залечь в анабиоз. Холодный сон ведь покажется спящему мгновением, сколько бы он ни длился. Один за другим члены экипажа «Темного Дара» и ученые занимали капсулы. Последними остались агресы, Горберг и, конечно же, капитан. Корабль начал медленный разгон. Еще два месяца провели семь человек в рубке, доводя скорость до восьми десятых световой. За это время Алекс научился уважать столь презираемого раньше Ицхака, поняв, что тот ни в чем не уступает ему самому, а во многом и превосходит.
По чужой вселенной двигался полуразрушенный дискообразный звездолет. Наверное, если бы его кто-нибудь случайно встретил, то принял бы за корабль-призрак. Однако глубоко внутри призрака теплилась почти незаметная жизнь. Впереди лежали сотни лет пути и неизвестно было, что ждет в конце этого пути.
Интерлюдия II
Щебетали птицы, солнце жарило так, что дышать трудно было. Позади виднелся лес, на опушке которого толпились воины, не решающиеся подойти ближе к пугающей башне черного колдуна. Вокруг самой башни шагов на триста ничего не росло, ни единой травинки. Черный, выжженный круг. На эту плешь не заходили — видели гибель неосторожных, никто не желал испытывать судьбу. Плоть с тела человека или эльфа, решившегося ступить в круг, сползала лоскутьями. Вскоре на выгоревшей земле лежал дергающийся скелет, на который суеверные латники смотрели с ужасом. Хуже всего, что вскоре скелет вставал, подбирал оружие и нападал на своих недавних товарищей. Уничтожить зомби удавалось с немалым трудом, обычное оружие их не брало, только выкованное из эльфийского белого серебра или гномьего серого железа. А где его взять-то? Один меч стоил таких денег, что замок на них купить можно.
Герт Аранх, старший маг Светлого Совета, задумчиво смотрел на обиталище старого врага. Ну, вот и свиделись, наставник Оран, вот и свиделись. Долгих сорок лет он ждал этой встречи. Да, встречи с человеком, которого наивный юнец когда-то по глупости своей считал учителем. Редко маги уходят из Тьмы в Свет, но с Гертом это случилось. Он не раз благодарил про себя Таара и Ленкаара за это. Прозрел, увидел, что стоит за фальшивым милосердием темных. Слабость! Ничего более. Надо же, доброта и сочувствие! Выдумали себе фетиш и держатся за него уже которое столетие, потому и проигрывают, дураки несчастные. Нельзя жалеть не похожих на тебя самого, не признающих твоих ценностей, таких надо уничтожать, не испытывая никаких угрызений совести! Свет никого не жалел и выигрывал битву за битвой. Значит, так и должно быть. Правда за победителем. Скоро на Аэйране не останется темных тварей!
«Опомнись! — одернул себя маг. — Какое там скоро, Тьма еще слишком сильна. Ол-Сиан неприступен даже для светлых эльфов, не говоря уже о войсках людей, а пока стоит Башня Знаний, нам покоя не знать…»
Он тяжело вздохнул и поежился, вспомнив свое впечатление от посещения проклятой башни еще в свою бытность учеником темного колдуна. Жуть какая-то. Висящий в воздухе гигантский черный кристалл. Размером, наверное, с целый город. И как такую махину в воздух-то подняли? Как держат ее там? Маги Светлого Совета только руками разводили, ни один не знал ответа на этот вопрос. Велики знания Тьмы. Но лучше бы им сгинуть вместе со своими носителями, не нужно людям знать того, что должно быть доступно только богам.
— Этериэ! — обратился к Герту монган Роава, командир отряда гансанских латников, выделенного в сопровождение магистру всемогущего Светлого Совета. — Что прикажете?
— Разбивайте лагерь, — распорядился маг. — Обычным людям к башне лучше не приближаться, вы видели, что с ними происходит. Без моего приказа ни шагу в сторону!
— Подмоги ждать будем? — нахмурился офицер.
— Нет, — тяжело вздохнул Герт. — Колдун уйдет, если промедлим, а башню темным восстановить нетрудно. Сам справлюсь, у меня есть для этой сволочи несколько сюрпризов. Но заняться им смогу только с утра, для того много сил потребуется.
— А что ему мешает прямо щас уйти? — удивился Роава.
— Вот это, — показал на висящий у него на груди медальон белый маг. — Этот артефакт нейтрализует любую черную магию в округе двадцати латов. Он пока бессилен. Конечно, такая хитрая бестия, как Оран, что-нибудь придумает, потому и спешу. Если нам удастся покончить с главой Лорага, то Тьма получит удар, от которого долго не оправится. Может, даже удастся Отван захватить.
— А круг-то людей жжет… — почти неслышно пробормотал себе под нос офицер, однако Герт услышал.