Чтение онлайн

– Хорош! Слышь, хорош! Хорош! – твердил этот человек, не прекращая отмахиваться. Иногда он срывал с себя что-то невидимое и отбрасывал в сторону. Садовников понял, что тот под кайфом. Что уж ему мерещилось – ползающие по телу и щекочущие лапами пауки или тучи назойливого гнуса – черт его знает, да, в общем, это не суть важно.

«Зуда» достала и до Садовникова, хотя он рассчитывал, что окажется вне зоны ее действия. Это были лишь отголоски того, что прочувствовали завсегдатаи Макарены, но все равно хотелось рвать на себе мясо, чтоб избавиться от ощущения муравьиных полчищ, пробравшихся под одежду и обернувших плоть толстым живым ковром.

– Нарик хренов!

Садовников невольно охнул, получив чем-то тяжелым по пояснице. Он перевернулся на спину и едва успел закрыть лицо от бьющей плашмя лопаты. Над ним стояла здоровенная, похожая на раздувшийся дирижабль бабища в телогрейке поверх ночной рубашки и с растрепанными серыми волосами. Ее лицо было перекошено от лютой злобы. Из-под подола ночнушки выглядывали толстые, заросшие густыми волосами щиколотки.

– Что? Опять картошечки захотелось? – Она замахнулась, и Садовников увернулся от следующего удара. – Когда вы уже нажретесь! – Новый тычок лопатой пришелся сталкеру в плечо. – Гниздишь вас, наркош, гниздишь, а вы все равно в огород лезете, словно медом намазано!

Она замахнулась еще раз, но не ударила. С удивлением поглядела на Садовникова: тот чесал спину, ерзая по грядкам.

– Ты что, больной?

– Ч-чешется… – Сталкер кое-как смог сесть. – А у вас – нет?

Бабища задумалась, поскребла пятерней между грудей.

– Пожалуй, и у меня… – ответила настороженно, указала корявым пальцем на губы и добавила: – Десны зудят… Чего это, а? К дождю? – Она поглядела на сталкера с испугом. – Или это ты заразу какую притащил?

Садовников бросил взгляд в сторону «малины». Перед воротами катались в лужах с полдесятка бандюганов, но «зуда» уже разрядилась. Ее действие будет слабеть с каждой секундой, и, хотя завсегдатаи «малины» на ближайший час – не бойцы, все равно следовало поторапливаться.

Он нащупал трость, поднялся на трясущиеся в коленях ноги. Чесотка перешла в короткие, болезненные, словно от удара током, судороги, пронзающие мышцы. Сталкер поплелся к воротам «малины», трость вязла в мокрой земле, и каждый раз приходилось прикладывать лишние усилия, чтобы ее освободить. Тяжело перебравшись через штакетник, Садовников обернулся: бабища сидела на грядках и обгладывала черенок лопаты в надежде избавиться от собственного зуда.

– Штырь здесь? – заорал он в ополоумевшее, расцарапанное лицо первому подвернувшемуся под ноги бандиту, но тот лишь пускал слюни и дико вращал глазными яблоками.

– Где Штырь? – Садовников ткнул тростью в живот следующего и снова не получил ответа.

Дальше вяло дрыгался сам Макарена – молодой человек лет двадцати пяти с приторным лицом и мелированными волосами. Он был одет в необычный средневековый сюртук, украшенный латунными пряхами в виде скрипок. Вместо брюк у него оказались изодранные панталоны.

– Ага! – обрадовался Садовников. – А вот и хозяин курятника! Говори, падла, где пахан! Ну! Или насажу тебя на вертел! – Он показал Макарене испачканную жирной землей трость.

– Почеши мне спинку… – жалобно попросил Макарена и закатил глаза.

Садовников замахнулся, собираясь чуть подпортить сладкую физиономию, но в кармане сюртука завибрировало, послышались первые аккорды известной попсовой песни. Переборов сиюминутное отвращение, сталкер выудил розовый Макаренов айфон.

На экране высветилось изображение предмета, который, с некоторым допущением, тоже можно было назвать штырем.

– Але, Макар! – заговорили на том конце развязным голосом. – Наш гость уже причалил?

Садовников улыбнулся и поплотнее прижал трубку к уху:

– Дарова, корешок!

– О-па-па! Костыль! – Штырь рассмеялся. – Твою ж мать, Костыль!

– Я везде тебя ищу, земеля, – сообщил Садовников. Его захватило ощущение свободного полета. Он словно шагнул в бездну из люка самолета, и теперь – только свист ветра в ушах и лишь один путь вниз.

– Вот те на! – удивился Штырь. – Отправил бы мне эсэмэс или «Вконтакте» на стене написал. Пересеклись бы, перетерли, и все чики-пуки бы было.

– Не заливай мне! – Садовников выхватил из-за пояса пистолет, стал прохаживаться, потирая спусковой крючок, рядом с отходящими от «зуды» бандитами. Те, увидев над собой ствол, поспешили вжаться в дорожную грязь. – Где ты обитаешь, корешок?

– Гони в «Приют», – сказал Штырь. – У нас тут поляна накрыта, шашлык-машлык будем кушать…

– Гаечка с тобой? – быстро спросил Садовников.

– Конечно! Козу нужно всегда водить за собой! – Штырь снова рассмеялся.

– Я тебя прикончу. – Сталкер сказал это с поразившим его самого спокойствием.

Штырь поперхнулся смехом.

– Ты че, Костыль? Обиделся, что ли? Из-за бабы обиделся? – Казалось, будто Штырь не верит своим ушам.

– Ты подсадил девчонку на «экзо» и сделал ее своей подстилкой! Ты бросил меня в Зоне!

– А ты хотел, чтоб мы тебя – бухого в хлам – на своих горбах тащили через аномалии? – снова удивился Штырь. – Короче, Костыль! Не по телефону, а то товарищ майор, слушая нас, уже пять раз со стула упал. Я хочу тебя видеть в «Приюте»! Там мне и предъявишь, если есть че.

– Нет, Штырь, – снова с ледяным спокойствием проговорил Садовников. – Это я хочу тебя видеть. И боюсь, что «Приют» окажется для кого-то из нас последним.

– Ты слишком мудрено говоришь, я не всегда догоняю! В общем – привет! Жду!

Садовников бросил айфон Макарене на пузо.

– Вы слышали, ушлепки? – Он обвел взглядом поверженных «зудой» бандитов. – Пахан вам привет передавал… В следующий раз вы увидитесь с ним в аду, так что можете писать Штырю эсэмэсы: прощайтесь, пока есть время.

Ему никто не ответил. Со стороны центра донесся вой полицейских сирен. Дальний конец улицы осветили мигалки. Садовников сунул пистолет за пояс, а трость – под мышку и кинулся, придерживаясь забора, в противоположную сторону.

– Эй, мужик! – окликнули его громким шепотом. Садовников обернулся. Ему махала рукой, привалившись к штакетнику, та самая здоровенная бабища:

– Дуй сюда!

Сталкер перебежал через дорогу. Бабища распахнула калитку и проворно отпрыгнула назад, освобождая путь. Садовников с опаской покосился: обглоданный черенок лопаты, лежащий на грядках – об деревяшку словно бобер зубы точил, – но все же зашел, потому что полицейские машины были совсем близко.