Чтение онлайн

Корсаков предоставил городской особняк на Большой Дворянской в полное распоряжение полковника и Горегляда, которому после полицейского рейда все равно было некуда идти. Именно их Владимир и отправился навестить, тем более что оба планировали вскоре покинуть Смоленск.

Перед возвращением Жорж со слугами из загородной усадьбы привел городской дом в порядок – отмыл оставшуюся кровь, заменил разбитые окна, снял с петель простреленные двери и сделал все возможное, чтобы устранить следы жутких событий, произошедших за последнюю неделю. Полковник оккупировал весь второй этаж, Горегляд – одну-единственную комнатушку на первом.

Христофор Севастьянович ждал Владимира в саду. Он с довольным видом наблюдал, как по траве разгуливает Серый. Пока что неуверенно и с легкой хромотой, но уже вполне бодро. Завидев Корсакова, пес подошел к нему, деликатно обнюхал протянутую руку и приветственно вильнул хвостом.

– Вы ему нравитесь, Владимир Николаевич, – заметил Горегляд.

– Еще бы, – проворчал Корсаков. – Зря я, что ли, всю неделю таскал ему угощения из лучших мясных лавок. Как он?

– Как видите, заметных переломов вроде нет, хотя досталось ему порядочно. Ну да ведь не зря говорят, «заживает как на собаке». Все с ним будет хорошо.

– Я рад. – Корсаков потрепал пса по холке, уселся за садовый столик и предложил Горегляду сделать то же самое. – Не надумали задержаться?

– Нет, Владимир Николаевич, и так меня долго дома не было. Делов небось накопилось. Это ж вы можете привередничать и выбирать, кому помогать. А у меня долг – заботиться обо всем городе.

– И на конклав, значит, не поедете?

– Да кому ж я там нужен! – хохотнул Христофор Севастьянович. – Нет, для этих ваших собраний я мордой не вышел. Но вы уж донесите им, с какой бедой мы можем столкнуться. И постарайтесь, чтобы вас услышали.

– Постараюсь, – пообещал Корсаков.

– И вот еще что. – Горегляд понизил голос. – Не хотел говорить при этом вашем синемундирном. Но смотрите, какая штука получается… С вами не все ладно.

– Как это? – спросил Корсаков, хотя прекрасно знал ответ.

– Да вы и сами догадываетесь, чать, не дурак. – Христофор Севастьянович оставался смертельно серьезен. – Я сразу этого не заметил, а зря. Но чем дольше об этом думаю, тем меньше сомневаюсь. Хворь в вас сидит. Черная, что безлунная ночь. И хоть именно она спасла меня от караконджула, намерения у нее недобрые. Если бы я знал, как вам помочь – не задумался бы ни на мгновение. Но такие вещи мне неподвластны. А значит, придется вам сражаться с этой бедой самому. Главное – не поддавайтесь ей. Как бы она ни убеждала, как бы ни соблазняла. Вы добрый человек. Я это бачу, и Серый чует. Но то, что в вас сейчас сидит – чистое зло. Коль дадите слабину, оно вас поглотит. Разумеете?

– Возможно, – уклончиво ответил Владимир.

– Дело ваше, – пожал плечами Горегляд. – Но вы бы подумали еще вот над чем. Жандарм этот видит вас насквозь. Это ж он вернул вас обратно, когда хворь вас изнутри чуть не одолела. А раз так – то какой силищей он обладает? И для чего хочет ее употребить? Вы уж его опасайтесь.

– Хорошо, – согласился Корсаков, не зная, что еще сказать.

– Ну вот и славно. – Христофор Севастьянович неуклюже поднялся из-за стола и свистнул Серого. – А мы пойдем, пожалуй. Пора нам домой.

– Я куплю вам билеты.

– На поезд, что ли? Такой образине, да с волкодавом? Нет уж, мы своими ножками. Да и мир не без добрых людей, подвезет какой-нибудь мужичок на телеге или рыбак на плоту. Бывайце, Владимир Николаевич. Заглянете к нам в Витебск – уж потрудитесь навестить.

– Обязательно! И спасибо вам за все, Христофор Севастьянович. – Корсаков протянул ему руку. Горегляд крепко ее пожал, развернулся и двинулся прочь. Владимир проводил его с Серым до порога, а потом стоял на крыльце и смотрел, пока человек-гора и его верный пес не скрылись за поворотом.

Корсаков уже собирался вернуться обратно в дом, когда увидел знакомую фигуру, возникшую из ниоткуда напротив особняка Энгельгартов. Петр, в своей излюбленной лениво-расслабленной позе, что Владимиру так и не удалось полностью скопировать, привалился к деревцу и разглядывал крыльцо, словно на него вот-вот должна была выйти возлюбленная его юности.

– Откровенно говоря, я думал, ты меня покинешь после того, как я разоблачил виновника твоей смерти, – вполголоса, чтобы не привлекать внимания, заметил Корсаков, подойдя к брату.

– А что, ты почувствовал облегчение? Освободился от груза вины? – иронично покосился на него Петр.

Покопавшись в своих мыслях, Владимир ответил:

– Нет.

– Тогда и нет повода удивляться моему присутствию. Или, как мы уже выяснили, возможно, даже не моему. Скажи, слова Горегляда о сидящей внутри тебя хвори не поколебали твоего желания… Как там ты выразился в Москве? Обратить ее в оружие против наших врагов?

– Я все еще держу этот дух в узде, – ответил Владимир.

– Правда? – ухмыльнулся брат. – А по рассказу Христофора Севастьяновича, он некоторое время держал в узде тебя, пока не вмешался полковник. Который мало того, что распознал твою одержимость, так еще и загнал дух обратно в маленький неизведанный уголок твоего сознания, где дух привык обитать.

– Я больше не утрачу контроль, – твердо пообещал Владимир. – А вот познания полковника действительно все больше меня беспокоят.

– О, поверь, у тебя куда больше поводов для беспокойства, – серьезно сказал Петр. – Ты стараешься гнать от себя эти мысли, но не можешь от них избавиться. Иначе зачем бы тебе понадобился я, чтобы вновь их озвучить?

– О чем ты? – спросил Владимир, хоть и понимал, что это излишне. Перед ним стоял не брат. Петр лишь воплощал собой ту часть его разума, где Владимир старался закрыть свои страхи, боль, вину и мысли, слишком опасные для того, чтобы выразить их вслух.

– Хочешь услышать это от меня? – насмешливо спросил брат. – Что, позволь просветить тебя. Теперь ты помнишь, что на самом деле произошло в Болгарии. А произошло следующее – ты умер. Рухнул с утеса, промерз до костей и получил пулю в придачу. С таким, уж пардон, не живут. Однако наш теперь глубоко не уважаемый дядя нашел тебя живым и здоровым. Ни единой царапины. Как так получилось?

– Дух, что по ошибке призвал Юсуф, спас меня, – внезапно охрипшим голосом ответил Владимир.

– Исключительно по доброте душевной, конечно же? – прошипел Петр. Тень брата больше не язвила – она была в гневе. – И таким полезным даром еще наградил! Вот только ты знаешь, какую плату он хочет взамен…

– Говорю же, я не дам больше этому случиться, – уже не так уверенно возразил Владимир.

– Как скажешь. Только я ведь не поэтому завел разговор. И не это ты боишься услышать. Но выбора у тебя нет – слушай. Ведь однажды тебе придется найти способ изгнать из себя этот дух – иначе и твои близкие, и весь наш мир будут подвергаться страшной опасности. Так вот вопрос: если тебе это удастся, то что станет с тобой? Ведь все эти годы ты, братишка, жил взаймы. И рано или поздно придет час расплаты.