Чтение онлайн

– Лучше к Егорову, - негромким тенорком

предложил старик.
– Таких блинов, как у него - в

Питере днём с огнём не сыщешь.

Внимательно

выслушав

Голикова,

председатель цензурного комитета махнул рукой:

– Ладно. Из уважения к вам, возьму грех на

душу. Историю с выходом в свет журнала без

разрешения цензора предадим забвению. А

господину Лавровскому, тем не менее, следует

сделать устное внушение. Заголовок «Продажный

приз» звучит весьма двусмысленно и может

вызвать

нехороший

смех

у

читателей.

Рекомендую впредь быть более осмотрительным.

Вот гранки вашего завтрашнего номера. Я сам их

прочитал, замечаний нет. Можете печатать

журнал. Но не вздумайте самовольно хоть единую

строчку добавить. Тогда и заступничество

глубокоуважаемого мною господина Голикова не

поможет.

Поблагодарив за понимание, Лавровский и

Голиков стали прощаться. Но Фёдоров, слывший

меломаном, остановил их:

–

Андрей Климентьевич, вы сегодня

вечером у Лопатина будете? Мечтаю ещё раз

послушать ваши фантазии на шумановский

«Варум». В прошлую субботу вы играли их

просто божественно! А может, чем новеньким

нас порадуете?

25

– Нет, Вениамин Яковлевич, - вздохнул

Голиков. - Давно ничего не сочинял. Не до

музыки. У его сиятельства для меня вечно

находятся срочные дела. Не знаю даже, попаду ли

сегодня к Лопатину. Нам с господином

Лавровским, к завтрашнему утру, надо разыскать

неких анонимов, рассылающих по городу

возмутительные письма.

– Найти анонимов? - хитро прищурился

Фёдоров. - Тогда вам без содействия опытного

почерковеда не обойтись.

–

Графология?

–

пренебрежительно

поморщился Голиков. - По-моему, это такое же

шарлатанство, как астрология и хиромантия.

Старик осуждающе покачал головой. А

Лавровский возмутился:

– Ошибаетесь, сударь! Графология это

наука. Полиция многих стран использует её в

своих

расследованиях.

Изучение

почерка

позволяет судить о характере писавшего, его

внешности, возрасте... Только у нас хороших

графологов мало. На всю Россию двое. Да и те в

Петербурге.

– Это вы о ком?
– спросил Фёдоров.

– Об Ахшарумове и Буринском.

–

Буринского знаю. Он в журнале

«Всемирная иллюстрация» служит. А про

Ахшарумова в первый раз слышу, - Фёдоров

незаметно подмигнул старику.
– Это кто же такой

будет?

26

– Да, вы, что?! Первейшего российского

писателя не знаете?! - искренне изумился

Лавровский. - Его уже лет двадцать все журналы

печатают - «Отечественные записки», «Вестник

Европы», «Нива»... С него, можно сказать,

русский уголовный роман начался.

–

И хорошо пишет? - продолжал

допытываться Фёдоров.

– Замечательно. Вы почитайте его «Во что

бы то ни стало». Не пожалеете! Сюжет

захватывает, изложение живое. Намного сильнее,

чем «Петербургские трущобы» Крестовского.

Фёдоров рассмеялся и шутливо толкнул

старика в бок:

– А ты, Коля, мне всё утро в жилетку

плакался. Забыли, дескать, тебя читатели, всё уже

в прошлом... Нет, Коля, помнят они тебя и

любят... Господа! Позвольте представить вам

моего давнего друга, замечательного романиста и

графолога Николая Дмитриевича Ахшарумова.

О графологии Ахшарумов мог говорить

часами:

– Ещё Аристотель писал: «Как нет людей

одинаково говорящих, так и нет людей одинаково

пишущих». Изучая и сравнивая отдельные

элементы письма - штрихи, буквы, слова, строки,

нажим, наклон и многое другое - можно узнать о

человеке практически всё: какого он пола и

возраста, как выглядит, к чему склонен... Одну из

27

первых графологических экспертиз, будет вам

известно, провел римский историк Светоний. В

наши дни большой вклад в развитие графологии

внёс французский аббат Мишон. Советую вам

почитать его книгу «Тайны почерка».

– Честно признаюсь, предпочел бы почитать

кого-нибудь из наших соотечественников, - сказал

Алексей. - Не могут иностранцы понять

особенности русского характера.

– Я давно работаю над такой книгой.

Надеюсь, через несколько лет она обязательно

увидит свет. Назову я её «Графология или учение

об индивидуальности письма». Мы с помощником

собрали

бесценную

коллекцию

образцов

почерков, сейчас занимаемся систематизацией.

Фёдоров то и дело поглядывал на

напольные часы. Когда они пробили полдень, не

выдержал:

– Коля, нам пора ехать.

– Эх. Веня... Совсем не меняет тебя время.

Как и в годы молодые для тебя блины с тешей

куда важнее пищи духовной.

–

Насчёт блинов, Коля, ты первый

предложил, - засмеялся Фёдоров.

– Ладно... Господа, давайте ваши письма и

присаживайтесь поближе.

Все четверо склонились над письмом,

адресованным Колюбакину. Алексей достал

записную книжку.

28

– Какой интересный почерк... А это что

такое? Понятно... Итак, приступим. Ровные, в

основном, буквы говорят о молодости пишущего.

Ему, ни в коем случае, не больше тридцати лет от