Чтение онлайн

Кто-то, кто пострадал и стал сильнее, у кого всё ещё сохранялось доброе сердце? Она достойна Нокса так, как не могла быть достойна ни одна другая женщина.

Киру нужно вернуть своего брата.

Это — то, что они двое могли бы иметь, чем они могли бы стать, — стоило всего на свете.

— Ты останешься здесь? — спросила Мира.

— Да. — Кир посмотрел на свою супругу, надеясь, что она поймёт его решение, надеясь, что она также поймёт, что он не может прикоснуться к ней прямо сейчас. Ему нужно было поддерживать свою броню.

Она кивнула. Потому что она тоже была достойной женщиной. И его второй половинкой.

Кир повернулся, чтобы уйти, но остановился. Он оглянулся на Клэр и сказал:

— Я сделаю абсолютно всё, что в моих силах. Я сделаю всё, что угодно.

— Я знаю, — ответила она. — Ты любишь его.

Это было уже слишком для Кира. Он ушёл. Он, чёрт возьми, должен был это сделать.

Он снова прошёл по административному коридору, спустился на лифте в Бункер. Он пересёк тренировочное пространство и подошёл к Рису, который уже снова работал за компьютером.

Ронан разогревал в микроволновке что-то, пахнущее бобами, а Лука извлекал дюжину своих орудий из всех тайников на теле, где он их прятал. Он раскладывал их на журнальном столике, как хирургические инструменты.

Сцена была такой знакомой.

Но это казалось неполным без большого, спокойного силуэта, который, вероятно, возился бы с непристойной кучей посуды, скопившейся в раковине.

Кир подошёл и начал мыть её.

Когда его телефон зазвонил, он выхватил его из кармана, чуть не уронив в мыльную воду.

Мира: Я люблю тебя.

Кир с трудом сглотнул и напечатал в ответ намыленными пальцами: «Я тоже тебя живу».

Дерьмо. Он снова напечатал: «Люблю».

Мира: Нет. Ты правильно написал. Я тоже тебя живу.

Бл*дский ад.

(В оригинале слова love и live намного созвучнее, чем в русском, и опечататься действительно легко, — прим)

— Всё в порядке, босс? — спросил Рис, явно лучше чувствуя обстановку, чем можно было предположить по его сосредоточенному взгляду.

— Да, — сказал Кир, засовывая телефон обратно в карман и оставляя на своей заднице мокрое мыльное пятно. — Мы его вернём. Просто чтобы вы, ублюдки, знали.

Потому что Ноксу нужно было узнать, каково это, когда твоя пара говорит тебе «Я тоже тебя живу».

— Мы знаем, — ответил Ронан. — Мы всегда знали.

— Можно мне попробовать твоё буррито? — поинтересовался Рис.

— Ни хрена, — сообщил Ронан и сел на диван. — Возьми себе своё.

* * *

Оставшись одна в постели Нокса, Клэр наконец смогла дать волю слезам.

Её тошнило от беспокойства.

Она была измучена страхом.

Прижав подушку к лицу, она вдохнула его запах. Конечно, этого было недостаточно. Это не он.

Где он был?

Что с ним происходило?

Клэр не хотела путаться под ногами. Из-за этого она не настояла на том, чтобы остаться в ВОА. Всё, что она делала, чтобы привлечь к себе внимание, отвлекало их от того, на чём они должны были сосредоточиться.

Но здесь она ощущала себя ещё более бесполезной. Тяжело было не иметь возможности помочь кому-либо. Теперь она поняла, что именно так, должно быть, чувствовал Нокс в отношении её самой. Это было ужасное чувство. Она хотела поговорить с ним об этом.

Она хотела поговорить с ним о стольких вещах.

Она хотела знать, что он думает. Она хотела, чтобы он знал, что думает она.

Она хотела так многого. Быть с ним.

Она хотела, чтобы это продолжалось долгие годы.

Именно в его отсутствие она поняла это. Это жило в ощущении пустоты, оставшейся в её сердце.

Клэр плакала о нём. О себе тоже, но в основном о нём. Он заслуживал того, чтобы быть в безопасности. Он заслуживал того, чтобы чувствовать себя хорошо. Он заслуживал того, чтобы о нём заботились так, как он заботился о ней.

Это был долгий, очень долгий день, наполненный такими мыслями.

В конце концов, она вышла из спальни, чтобы посидеть на кухне, просто в другой обстановке. Присев за кухонный островок перед заходом солнца, она почувствовала себя ещё более уставшей, чем когда легла в постель несколько часов назад.

Когда Мира вошла в кухню, одетая в чёрную юбку-карандаш и зелёную шёлковую блузку, она подошла к Клэр и обняла её. Руки Клэр были слабыми и вялыми, но она попыталась обнять Миру в ответ.

Клэр никогда в жизни так много не обнималась. Но после этого она почувствовала себя лучше.

Засовывая хлеб в тостер, Мира спросила:

— Могу я тебя кое о чём спросить?

— Ты хочешь, чтобы я осталась здесь, — сказала Клэр, предвидя это.

— Я думаю, так будет лучше для всех. Но это твоё решение.

— Я не хочу отвлекать или быть обузой…

— Клэр, ты не…

— …поэтому я останусь здесь, чтобы уважать работу, которую выполняют другие. Работа, которую я не могу выполнять. Ты была права насчёт этого. Сейчас я бесполезна, и я это знаю.

— Ты не будешь такой. По крайней мере, когда они найдут его. Ты будешь нужна ему.

Мира говорила это и раньше, но явно чувствовала, что Клэр нужно услышать это снова. У неё перехватило горло, и она кивнула, потому что если поверить чему-то, кроме того, что говорила Мира…

Она никогда больше не сможет дышать.

Глава 35

В его камере царила кромешная тьма. Нокс не знал, почему. Обычно снаружи на стенах висели горящие факелы, чтобы охранники могли видеть, чем занимаются заключённые. Не то чтобы там было чем заняться.

Он должен попытаться выяснить, почему здесь темно. Что-то, должно быть, происходит. Но думать об этом было слишком тяжело, когда его мозг был затуманен, а мысли расплывались.

Он лежал на спине, потому что у него болели рёбра. Голова тоже болела. Должно быть, его сильно ударили. Может быть, именно поэтому его разум затуманен? Он попытался вспомнить последнюю схватку, но не смог.

Он не мог вспомнить ничего, кроме того, что лежал здесь. И голос Малотова.

Он слышал его без остановки. Он не знал, как долго. Казалось, целую вечность. История за историей, рассказывающие о каждой драке, о каждом зле.