Чтение онлайн

Все громче свист косы – и разгорается огонь в печах Бухенвальда и Бельзена.

Под пение покрытой влагой косы слепыми солнцами лопаются и все выше вздымаются грибы атомных взрывов над Невадой. Хиросимой, Бикини, Сибирью…

Плач" колосьев, зеленым ливнем падающих на Землю, – взволновались Корея, Индокитай, Египет; Индия взволновалась; залихорадило Азию; проснулась в ночи Африка.

Лезвие неистово металось в море пшеницы, сверкая при каждом взмахе, с бешенством человека, потерявшего все, потерявшего столько, что ему уже наплевать на то, что он делает с миром.

Все это происходит неподалеку от развилки большого шоссе, ведущего в Калифорнию, вечно забитого несущимися машинами. Много лет пройдет, пока какой-нибудь разваливающийся на ходу автомобиль свернет на развилке, двинется по грязной, разрушенной дороге и заглохнет в тупике перед обугленными развалинами. Если кому-нибудь и вздумается спросить дорогу у человека, бешено, безостановочно работающего в поле, он не дождется ни ответа, ни помощи.

Долгие годы этот человек занят тем, что непрерывно выкашивает пшеницу. Он так занят тем, чтобы успеть скосить как можно больше, что уже не в состоянии отличить зеленый колос от спелого.

Дрю Эриксон со своей косой безостановочно движется по полю. Не угасают вспышки слепых солнц над землей, и не гаснет белый огонь в его бессонных глазах.

И так изо дня в день, из года в год.

– Мы тебя ненавидим! – кричали шестнадцать мальчиков и девочек, окруживших Майкла; дела его были плохи. Перемена уже кончалась, а мистер Ховард еще не появился.

– Мы тебя ненавидим!

Спасаясь от них, Майкл вскочил на подоконник. Они открыли окно и начали сталкивать его вниз. В этот момент в классе появился мистер Ховард.

– Что вы делаете! Остановитесь! – закричал он, бросаясь на помощь Майклу, но было поздно.

До мостовой было три этажа.

Майкл пролетел три этажа и умер, не приходя в сознание.

Следователь беспомощно развел руками: это же дети, им всего восемь-девять лет, они же не понимают, что делают. На следующий день мистер Ховард уволился из школы.

– Но почему? – спрашивали его коллеги. Он не отвечал, и только мрачный огонек вспыхивал у него на глазах. Он думал, что если скажет правду, они решат, что он совсем свихнулся.

Мистер Ховард уехал из Медисон-Сити и поселился в городке Грим-бэй. Семь лет он жил, зарабатывая рассказами, которые охотно печатали местные журналы. Он так и не женился, у всех его знакомых женщин было одно общее желание – иметь детей.

На восьмой год его уединенной жизни, осенью, заболел один приятель мистера Ховарда, учитель. Заменить его было некем, и мистера Ховарда уговорили взять его класс. Речь шла о замещении на несколько недель, и, скрипя сердцем, он согласился.

Хмурым сентябрьским утром он пришел в школу.

– Иногда мне кажется, – говорил мистер Ховард, прохаживаясь между рядами парт, – что дети – это захватчики, явившиеся из другого мира.

Он остановился, и его взгляд испытующе заскользил по лицам его маленькой аудитории. Одну руку он заложил за спину, а другая, как юркий зверек, перебегала от лацкана пиджака к роговой оправе очков.

– Иногда, – продолжал он, глядя на Уильяма Арнольда и Рассела Невеля, Дональда Боуэра и Чарли Кэнкупа, – иногда я думаю, что дети – это чудовища, которых дьявол вышвыривает из преисподней, потому что не может совладать с ними. И я твердо верю, что все должно быть сделано для того, чтобы исправить их грубые примитивные мозги.

Большая часть его слов, влетавшая в мытые и перемытые уши Арнольда, Невеля, Боуэра и компании, оставалась непонятной. Но тон их был устрашающим. Все уставились на мистера Ховарда.

– Вы принадлежите к совершенно иной расе. Отсюда ваши интересы, ваши принципы, ваше непослушание, – продолжал свою вступительную беседу мистер Ховард. – Вы не люди, вы – дети. И пока вы не станете взрослыми, у вас не должно быть никаких прав и привилегий.

Он сделал паузу и изящно сел на мягкий стул, стоящий за вытертым до блеска учительским столом.

– Живете в мире фантазий, – сказал он, мрачно усмехнувшись. – Чтобы никаких фантазий у меня в классе! Вы у меня поймете, что когда получаешь линейкой по рукам, это не фантазия, не волшебная сказка и не рождественский подарок, – он фыркнул, довольный своей шуткой. – Ну, напугал я вас? То-то же! Вы этого заслуживаете. Я хочу, чтобы вы не забывали, где находитесь. И запомните – я вас не боюсь!

Довольный, он откинулся на спинку стула. Взгляды мальчиков были прикованы к нему.

– Эй! Вы о чем там шепчетесь? О черной магии?

Одна девочка подняла руку:

– А что такое черная магия?

– Мы это обсудим, когда два наших друга расскажут, о чем они беседовали. Ну, молодые люди, я жду!

Поднялся Дональд Боуэр:

– Вы нам не понравились – вот о чем мы говорили. – Он сел на место.

Мистер Ховард сдвинул брови.

– Я люблю откровенность, правду. Спасибо тебе за честность. Но я не терплю дерзостей, поэтому ты останешься сегодня после уроков и вымоешь все парты в классе.

Возвращаясь домой, мистер Ховард наткнулся на четырех учеников из своего класса. Чиркнув тростью по тротуару, он остановился возле них.

– Что вы здесь делаете?

Два мальчика и две девочки бросились врассыпную, как будто трость мистера Ховарда прошлась по их спинам.

– А, ну, – потребовал он. – Подойдите сюда и объясните, чем вы занимались, когда я подошел.

– Играли в "отраву", – сказал Уильям Арнольд.

– В "отраву"! Так-так, – мистер Ховард язвительно улыбнулся. – Ну и что же это за игра?

Уильям Арнольд прыгнул в сторону.

– А ну, вернись сейчас же! – заорал Ховард.

– Я же показываю вам, – сказал мальчик, перепрыгнув через цементную плиту тротуара, – как мы играем в "отраву". Если мы подходим к покойнику, мы через него перепрыгиваем.

– Что-что? – не понял мистер Ховард.

– Если вы наступите на могилу покойника, то вы отравляетесь, падаете и умираете, – вежливо пояснила Изабелла Скетлон.

– Покойники, могилы, отравляетесь, – передразнил ее мистер Ховард, – да откуда вы все это взяли?

– Видите? – Клара Пэррис указала портфелем на тротуар. – Вон на той плите указаны имена двух покойников.

– Да это просто смешно, – сказал мистер Ховард, посмотрев на плиту. – Это имена подрядчиков, которые делали плиты для этого тротуара.