Чтение онлайн

Бабуля не дослушала:

– По-твоему, мы еще увидим Краппа и Китти?

– Оголодают – и прибегут как миленькие, – ответила Лидди. – Ну, Том… Надо же было додуматься – клочки шерсти в «мусорганик» подбросить. Больше я такого не допущу.

– Не допустишь, Лидди? – Бабуля, как сомнамбула, плыла наверх. – Правда не допустишь?

Всю ночь напролет она строила планы. Дело зашло слишком далеко. Собака и кошка так и не вернулись, а Лидци только похохатывала и твердила, что еще рано. Бабуля согласно кивала. И она, и внучкин муж дошли до крайности. Может, разбить этого железного оглоеда? Но на его место молодые тотчас поставят такого же, а ее саму сообща отправят в психушку, если она не прекратит бредить. Нет, надо торопить события, надо брать дело в свои руки, надо играть на своем поле, по своим правилам. С чего же начать? Перво-наперво придется хитростью спровадить внучку. Чтобы наконец-то остаться с Томасом наедине. Сколько можно терпеть его ухмылки, прятаться за семью замками, есть всухомятку, ящерицей выскальзывать за дверь? Хватит. Она втянула носом полночную прохладу.

– Завтра, – решила она, – сам бог велел устроить пикник.

– Бабуля! – позвала Лидди сквозь замочную скважину. – Мы уезжаем. Ты не надумала к нам присоединиться?

– Нет, дитя мое. Хорошего вам отдыха. Денек-то какой солнечный!

Погожее субботнее утро. В ранний час бабуля позвонила вниз и надоумила молодых отправиться в лес, захватив побольше сэндвичей с ветчиной и маринованными огурчиками. Том с готовностью согласился. Пикник! Что может быть лучше! Смеясь, он потирал руки.

– Счастливо оставаться, бабуля!

Затрещали плетеные корзины с провизией, хлопнула входная дверь – и автомобиль с рокотом покатил навстречу солнечному свету.

– Пора. – Бабуля вошла в гостиную. – Теперь дело за небольшим. Как пить дать, сейчас вернется. По голосу было ясно: слишком уж он радовался этой вылазке! Скоро будет тут – крадучись проскользнет в дверь.

Она схватила жесткий соломенный веник и прошлась по всем комнатам. Ей чудилось, будто прутья выметают обломки негнущейся единицы, очищая комнаты от Томаса Бартона. Крошки табака, аккуратно сложенные газеты, которые он читал по утрам за чашкой бразильского кофе, шерстинки из его безупречного твидового костюма, скрепки, прихваченные с работы, – все долой, все за порог! Можно было подумать, ей поручено подготовить сцену, чтобы расставить декорации. Немного повозившись, она подняла зеленые шторы, впустила в дом лето, и комната заиграла яркими красками. Однако здесь царила невыносимая тоска: на кухне больше не крутился пес, который прежде стучал когтями по половицам, словно по клавишам пишущей машинки; из комнаты в комнату не шествовала пушистая кошка, мягко ступая по коврам с розами; в золоченой клетке не хлопотала невольница-канарейка. Безмолвие нарушал только горячечный шорох – это дряхлое тело бабули подтачивала старость. Посреди кухни у нее из рук выпал кувшинчик с маслом.

– Ай-ай-ай, что же я наделала! – рассмеялась бабуля. – Руки-крюки. Не ровен час, кто-нибудь поскользнется! – Но вместо того чтобы взять тряпку и насухо вытереть пол, она забилась в дальний угол.

– Все готово, – заявила она в пустоту. Солнечные лучи падали ей на колени, где стояла миска, полная свежего гороха. Пальцы привычно нащупывали очередной стручок и вспарывали его кухонным ножом. Время шло. Тишину нарушал только холодильник, жужжавший за герметичными резиновыми уплотнителями. У бабули было с ним какое-то сходство: улыбаясь плотно сжатыми губами, она вскрывала зеленые створки.

Дверь кухни неслышно отворилась, чтобы тут же закрыться.

– Ой! – Бабуля выронила миску.

– Здорово, бабуля! – сказал Том. Горошины, как лопнувшие бусы, рассыпались вокруг масляного пятна.

– Вернулся, – отметила бабуля.

– Вернулся, – подтвердил Том. – Лидди осталась в Глендейле. По магазинам ходит. А я наплел, будто кое-что нужное забыл. Обещал заехать за ней через часок.

Их глаза встретились.

– Слышь, бабуля, сдается мне, тебя ждет дальняя дорога, – произнес Том.

– Интересно. А почему не тебя? – сказала она.

– Да ведь ты, ни слова не сказав, взяла да укатила куда глаза глядят.

– На самом деле это ты второпях собрался – и был таков.

– Говорю же: ты.

– Нет, ты, – повторила она.

Внучкин муж сделал первый шаг в сторону масляного пятна.

От его тяжелой поступи скопившаяся в раковине вода задрожала и потекла в глотку «мусорганика», откуда послышалось влажное чмоканье.

Том не смотрел под ноги; его подошва заскользила по разлитому жиру.

– Том! – На лезвии ножа играл солнечный зайчик. Тебе помочь?

Бросив шесть писем в ящик перед домом Бартонов, почтальон прислушался.

– Опять этот лев, – сказал он вслух. – А в доме кто-то бродит. И даже песни распевает.

Шаги слышались прямо за дверью. Чей-то голос выводил:

Ложки-плошки чистить рано, Пахнет кровушкой барана. Кости р-р-размелю в муку, Впрок лепешек напеку.

Дверь отворилась.

– Доброе утречко! – заулыбалась бабуля. Львиный рык не умолкал.

Двое медленно шли вдоль по улице и спокойно беседовали. Обоим было лет по тридцать пять, и для десяти часов вечера оба были примечательно трезвы.

– Но почему в такую рань? – спросил Смит.

– Потому, – ответил Брэйлинг.

– В кои-то веки выбрался, и уже в десять – домой.

– Наверное, нервы пошаливают.

– Странно, как тебе это вообще удалось. Я тебя десять лет пытаюсь вытащить посидеть со стаканчиком. А стоило тебе вырваться, и ты настаиваешь, что должен вернуться в такую рань.

– Боюсь спугнуть удачу, – отозвался Брэйлинг.

– Что ты сделал – подсыпал жене снотворного в кофе?

– Нет, это было бы непорядочно. Сам скоро увидишь. Они свернули за угол.

– По правде говоря, Брэйлинг… не хотел бы я этого касаться, но ты с ней натерпелся. Можешь не признаваться, но твой брак был сплошным кошмаром, верно?

– Я бы не сказал.

– Выплыло ведь, как она заставила тебя жениться. Помнишь, в 1979 году, когда ты собирался в Рио…

– Милый Рио. Собирался, да так и не съездил.

– Помнишь, как она порвала на себе одежду, растрепала волосы и пригрозила вызвать полицию, если ты не женишься?

– Она всегда была нервной, Смит, пойми.

– Это просто подлость. Ты не любил ее. Хоть это ты ей сказал?

– Припоминаю, что даже настаивал.

– И все-таки женился.

– Мне приходилось думать о своем бизнесе и о матери с отцом. Такой скандал их убил бы.

– И так уже десять лет.

– Да, – произнес Брэйлинг; взгляд его серых глаз был тверд. – Но я думаю, все еще переменится. Думаю, мои ожидания сбудутся. Взгляни. Он продемонстрировал длинный синий билет.

– Да это же билет до Рио на четверг!

– Да. Наконец-то я поеду.

– Но это же просто замечательно! Ты-то заслужил! А она не станет возражать? Скандалить? Брэйлинг нервно улыбнулся.

– Она не узнает, что я уехал. Я вернусь через месяц, и никто ничего не проведает, кроме тебя.