Чтение онлайн

Всадники, подъезжая ближе к вождю, просто светились от упоения битвой — но и обидой на приказ отступать. Выжили только семеро, но он не жалел о потерях, даже о гибели Каэли, которая помогала Гхарзу мстить с самого пробуждения и любила его задолго до этого. Как и остальные, она приняла смерть с наслаждением, которого он не мог разделить. Единственным, что осталось в нем, была ненависть, настолько всеобъемлющая, что она затмевала все остальное.

«Ты должен проснуться холодным пеплом, — повелел когда-то одноглазый вестник его божества,— очищенным от заразы Спирали, отрешённым от тщетности и иллюзий собственного бытия».

«Но я хочу помнить, — воспротивился Гхарз, глядя на испепеляющий источник, к которому привел его древний. Он чувствовал, как ксеноотрава Спиральной Зари распространяется по телу, распуская его сплетение с каждым ударом сердца, но все же колебался. — Я хочу помнить, что они сотворили со мной… со всеми нами».

«Ты не забудешь. Уж точно не это, — пообещал проводник, — но твоей ненависти следует уподобиться льду. И из этого льда ты призовешь испепеляющий поток огня, не ведающего преград».

Первое прикосновение обещанного огня вычистило из Гхарза порчу, как чужую, так и человеческую. Мучение было неописуемо, но он принимал его со всей страстью, до тех пор, пока страсть тоже не выжгли прочь.

«Не все погибели одинаковы». — Выйдя из пламени, сгоревший человек не успел понять, кто произнес эти слова: его бог, проводник или же он сам. Потом он осознал, что вопрос лишен смысла.

Гхарз развернул мотоцикл навстречу Отсеченному Шпилю. Этот задумчивый, непокорный пик не видел разницы между последователями Кредо и Спиралерожденными. К обоим он относился с равным презрением.

— Устрой нам ад, друг, — сказал ему Гхарз, заводя мотоцикл.

Потрепанный конвой протащился через мост ползком. Два уцелевших багги в плотном строю следовали по бокам грузовика Азайи. Никто больше не встретился им ни на переправе, ни на другой стороне теснины.

— Почему они прекратили атаку? — спросил избранный коготь у Бхарбаза, щурясь на терзаемый бурей хребет впереди. — Мы были у них в руках.

Опаленный череп у его ног не удостоил Азайю ответом, как и выживший Сияющий Коготь , Хезракх, что занял место убитого помощника. Одну из рук создания оторвало взрывом, как и половину лица, но братья из Первой Парадигмы были почти так же живучи, как и Чистокровные дети звёзд, зачавшие их.

«Из них отличные воины, но плохие советники, Бхарбаз», — грустно подумал Азайя. Он отбросил эмоцию, стыдясь своей слабости. Брат-по-когтю умер во имя Священной Спирали. Остальное не имело значения.

— Мы нужны еретикам живыми, — предположил он вслух. — Ослабленными, но живыми.

Это был единственный разумный вариант. Неужели враг насмехался над ними?

Затем мысли Азайи спутались: воля Спирального Отца излилась на него, направляя в сторону гор. Дорога к плетельщице варпа развернулась перед глазами, а развалины святилища вспыхнули, словно маяк, усиливая необходимость снова двигаться дальше, следовать…

«Наш враг не знает пути, — с неожиданной убежденностью осознал избранный коготь. Дрожа от усилия, он освободился от воли пророка. — Нет».

Хезракх зарычал и указал когтем в направлении пика.

— Мы идём, — хором произнесли два неофита–стрелка позади Азайи.

— Нет! — повторил избранный коготь, говоря в полный голос, чтобы противостоять псионической волне. — Враг пощадил нас, чтобы мы привели его к плетельщице варпа. — Голова Азайи начала раскалываться от боли, как только он стал возражать. — Они не знают пути.

Давление на череп уменьшилось. Избранный коготь ощутил, как пророк изучает эту вероятность.

— Буря укрывает их, словно плащ, — настаивал Азайя. — Прячет, но не ослепляет их. Нужно дождаться её окончания.

Хезракх глядел на него хищными, пустыми глазами, словно его разум находился где-то в другом месте. Избранный коготь знал, что сейчас у каждого создания в конвое подобное выражение лица. Такое же носил бы и Бхарбаз.

«Добровольные рабы!» — Промелькнула мысль, полная отвращения. Она была почти еретической. Затем волна одобрения захлестнула разум Азайи.

— Веди их, как считаешь нужным, избранный коготь, — выдохнул Спиральный Отец, когда она отступила.

Присутствие пророка исчезло, но Его благословение осталось.

«Так вот почему ты хотела, чтобы я сопровождал тебя, мама, — подумал Азайя. — Мы с тобой тоже служим Спирали, но не как рабы».

— Оставайтесь настороже, братья, — приказал он на командной частоте. — Продолжим путь, когда буря стихнет.

Успокоенный тем, что непосредственной опасности нет, избранный коготь взобрался в кабину, где лежала святая. Хезракх прикрыл её от взрыва собственным телом, но длинный осколок металла прошил насквозь его спину, приколов обоих к земле. Сам телохранитель освободился, но удалять обломок из раны Этельки было слишком опасно, к тому же их лекарь погиб в сражении. Зазубренный осколок торчал из её живота, будто застывшая молния, а броня вокруг него треснула и почернела. Казалось, что по керамиту расползается гангрена.

— Святая, — шепотом позвал Азайя, садясь рядом с ней. — Мама?

Глаза Этельки были широко открыты, но зрачки сузились до крохотных точек — такой её нашёл избранный коготь.

«Помоги мне, сынок».

Должно быть, она передала это сообщение за миг до того, как провалилась в забытье.

— Тебя исцелят, — пообещал Азайя, проведя рукой над ее челом. — Спираль соединяет.

Святая тащила свое израненное тело по каменной гладкой поверхности. Пропитанный серой воздух дрожал с громыханием, обещая огонь, но тьма оставалась настолько плотной, что отрицала само существование света.

— У тебя нет ни света, ни глаз, чтобы увидеть его, — произнес кто–то, будто вторя мыслям Этельки. — Ты ослепила себя ложью. Только безумный будет мечтать о таком богохульстве. Только глупец прислушается к её бреду. — А затем слова хлестнули, словно плеть. — И только еретик станет ради него убивать.

— Ты давно мертва, — прошипела Этелька, узнав голос бывшей наставницы. — Убирайся к своему богу–трупу, Авелин!

— Я всегда с Ним, — ответила Ветала Авелин, канонисса Терния Вечного. — Те, кто служат с верою в сердце, не знают конца служению. А чему служишь ты, сестра?

— Ты мне не сестра.

— Мы всегда были сестрами, еретичка. — Спокойно произнесла Авелин. — Почему ты предала нас?

— Вы сами себя предали, — прорычала Этелька, вспоминая все былые обряды, посты и бичевания, постоянные бессмысленные проповеди и церемонии, но, горше всех жгучих воспоминаний — мучения, что её орден принес тем, кого должен был защищать. — Мы служили лжи!

Когда буря, наконец, утихла, солнца-близнецы Искупления уже взошли. Омывая горы потоками бледно–желтого и фиолетового света, они хмуро глядели с ободранного ветром неба на братию, что начала подъем к цели. Как и все Шпили, Вигиланс опоясывала мощеная дорога, взбирающаяся серпантином на вершину. Но вскоре путь сузился, и экспедиции пришлось оставить грузовики на нижних витках.