Чтение онлайн

Рядом с ними бродили костяные гончие и не только. Похоже, что местные сохранили навык создания химер. Я видел, что работа качественная даже издалека.

Псы скалились, но не нападали, ожидая команды хозяев.

— Осторожнее, — прошептала Октавия.

— Всё в порядке, — успокоил я её.

Впереди группы стоял старик. Высокий, сутулый, с длинными седыми волосами и бородой, которая явно не видела ножниц много лет. Лицо было изрезано морщинами, но в глазах горел живой, острый ум.

Он опирался на посох, украшенный рунами, и внимательно изучал нас.

— Кто вы такие? — спросил он наконец хрипло, но твёрдо. — Это наша территория. Мы не ждём гостей.

Я сделал шаг вперёд, опуская капюшон.

— Максимилиан Рихтер, — представился я спокойно. — Глава и основатель клана Рихтеров.

В подтверждение своих слов я показал им перстень, и клановая магия печати мягко окружила отшельников.

На секунду вокруг все застыли в тишине.

А потом старик задрожал. Посох выскользнул из его рук, упал на мёртвую землю с глухим стуком. Он медленно, словно во сне, опустился на колени.

— Не может быть, — прошептал он. — Не может…

За ним, один за другим, начали опускаться на колени остальные. Кто-то что-то шептал, кто-то просто смотрел с широко раскрытыми глазами. Женщина средних лет заплакала, прикрыв лицо руками.

— Мы ждали, — продолжал старик, поднимая на меня полные слёз глаза. — Столько поколений… мы ждали. Хранили. Верили, что вы вернётесь.

Я подошёл к нему, протянул руку, помогая подняться.

— Поднимайтесь. Все, — скомандовал я. — Я не любитель формальностей. Расскажите лучше, кто вы и что здесь охраняете.

Старик принял мою руку. Его ладонь была мозолистой, крепкой. Он поднялся, всё ещё не веря, что это реальность.

— Меня зовут Эрвин, — представился он. — Эрвин Шаттен. Я старейшина этого поселения. Мы… мы потомки тех, кто когда-то служил клану Рихтеров.

— Шаттен? — переспросил дед, подходя ближе. — Эта фамилия мне знакома. Вассальная ветвь, если не ошибаюсь.

— Да, господин, — кивнул Эрвин, с трудом отрывая взгляд от меня, чтобы посмотреть на лича. — Мой прапрапрадед Альберт Шаттен был боевым магом клана. Он получил приказ охранять нечто важное. И мы хранили. Из поколения в поколение.

— Что именно вы охраняете? — спросил я.

Эрвин обернулся к остальным, жестом велел им подняться.

— Покажу, — сказал он. — Но сначала… пожалуйста, пройдите в наше поселение. Это всё равно поблизости.

Мы последовали за ним вглубь очага. Тропинка петляла между искривлёнными деревьями, мимо почерневших камней и грязных луж

Тропинка вывела нас к небольшой низине, где земля была чуть меньше заражена. Здесь и располагалось поселение.

Всего около десятка построек. Жалкие, покосившиеся, сложенные из почерневшего камня и мёртвого дерева. Крыши латаные, стены потрескавшиеся. Ничего уютного, но явно вполне функциональное.

Между домами не было огородов, ничего живого тут не росло. Вместо этого я увидел странные конструкции из костей и камня. Ловушки для монстров? Или ритуальные объекты?

Люди выживали здесь. Именно выживали, не жили.

Но я уже был готов к тому, что увижу. Поселение Крейцеров дожило до наших дней по похожему сценарию.

Но одно различие между этими поселениями всё-таки нашлось. Здесь были дети.

Они выглядывали из-за дверей, глядя на нас пустыми глазами. Их лица были бледными, как у мертвецов, побочный эффект постоянного заклинания.

Женщины стояли на порогах, теребя фартуки. Мужчины держались позади Эрвина, готовые в любой момент вступить в бой.

Все без исключения находились под ложной смертью.

И, похоже, что они как-то научились накладывать её на детей от рождения. А значит, им не приходилось покидать очаг даже для того, чтобы спасти своих детей, как это делали Крейцеры.

И с одной стороны, это было ужасно, но с другой, наверняка такой подход, повлиял и на их генетику тоже. Возможно, что некроманты этого очага научились взаимодействовать со скверной на уровне недостижимом для остальных.

— Мы здесь уже примерно двенадцать поколений, — рассказывал Эрвин, проводя нас через поселение. — Изначально нас было больше, но… очаг разрастался. Нападения монстров учащались, когда кто-то терял концентрацию и на мгновение ослаблял заклинание. Многие погибли. Да и дети в таких условиях появлялись не часто, сами понимаете. Так что сейчас нас всего тридцать два человека.

— Вы постоянно поддерживаете ложную смерть? — уточнила Октавия, не скрывая восхищения. — Даже дети?

— Особенно дети, — кивнул старейшина. — Их учат с первых дней жизни. Пока мать держит заклинание на младенце, он учится делать это сам. К трём годам ребёнок уже не нуждается в помощи. — Он грустно улыбнулся. — Это единственный способ выжить здесь.

— Но вы не ушли, — заметила Октавия.

— Не могли, — просто ответил старейшина. — У нас была миссия. Охранять то, что оставил нам клан Рихтеров. Мы дали клятву, и Шаттены не нарушают своих клятв.

Я слышал гордость в его голосе. Эти люди жили в аду, окружённые монстрами и скверной, но они не отступили. Потому что дали слово.

Я уважал это.

Мы прошли через всё поселение и углубились чуть дальше в очаг. Здесь скверна была настолько густой, что воздух казался вязким. Земля под ногами не просто мертвая — она словно гнила заживо, источая тошнотворный запах.

Среди нагромождения почерневших камней, у подножия небольшого холма, виднелась каменная дверь.

Массивная, покрытая рунами, вросшая в склон. Очевидно, эти был вход в подземелье.

— Вот, — Эрвин указал на дверь. — Мы охраняли это всегда. Настолько давно, что уже даже не уверены точно, что там, есть несколько предположений… — он осёкся, словно решил, что не должен об этом рассуждать, но быстро продолжил, — Заходить внутрь запрещено. Наши предки оставили записи, что это нечто важное для клана. Что-то, что нужно сохранить любой ценой.

Я подошёл ближе, рассматривая руны. Защитная магия здесь была невероятно мощной. Многослойная, сложная, рассчитанная на то, чтобы отразить любое вторжение.

Я протянул руку и коснулся холодного камня.

Руны вспыхнули ярким зелёным светом, побежали по поверхности двери, сплетаясь в сложные узоры. Я чувствовал, как магия сканирует меня, проверяет кровь, волю, силу.

И признаёт.

Дверь содрогнулась. Камень заскрежетал, и массивная плита начала медленно отъезжать в сторону, открывая проход в темноту.