Чтение онлайн

«Травма — это хорошо», — одобрил Мурзик. — «Закаляет характер. Из тебя ещё выйдет толк, двуногий».

Калев стоял у двери главного корпуса. Огромная гермодверь — толстая и бронированная, явно ведущая в подземные уровни.

— Дальше — там, — констатировала Фея, появляясь над его плечом. — Чувствую ментальный фон. Много людей внизу и… — она замялась. — Алину. Слабый сигнал, но это она.

Лилит подошла к двери, постучала прикладом.

— Эй! Откройте! У нас доставка! Свинец и хорошее настроение!

Тишина.

— Грубияны, — вздохнула она. — Глеб, у тебя есть взрывчатка?

— Кончилась.

— У меня тоже. — Она посмотрела на дверь, потом на Калева. — Котик? Есть идеи?

Калев не ответил. Он подошёл к двери, снял перчатку и положил ладонь на холодную сталь.

Секунда. Две.

Металл заскрежетал и застонал. Он начал прогибаться внутрь, как будто невидимый великан давил на него с той стороны.

А потом дверь вылетела.

Просто вылетела из петель и ушла куда-то вглубь коридора, сминая по пути всё, что попадалось. Грохот, крики, звон металла о бетон.

Тёмный провал туннеля смотрел на них, как разинутая пасть.

Лилит поправила волосы и перезарядила винтовку.

— Обожаю мужчин, которые умеют элегантно открывать двери.

Мурзик первым спрыгнул с плеча Даниила и потрусил в темноту, задрав хвост.

«За мной, двуногие! Крысы ждут!»

Команда шагнула следом.

Кассиан

Коридор пах сыростью, бетоном и страхом.

Последнее чувствовалось особенно отчётливо — страх въелся в эти стены за годы, пропитал бетон, как влага пропитывает губку. Сколько людей здесь допрашивали, ломали, выносили отсюда в мешках?

Неважно. Скоро это место перестанет существовать.

Я шёл по центру коридора, не пригибаясь и не ускоряя шаг. Глеб двигался слева, прижимаясь к стене, пулемёт наготове — профессионал до мозга костей. Лина скользила справа, грациозная и смертоносная, с улыбкой ребёнка, которому разрешили поиграть с папиными ножами. Позади плёлся Даниил, спотыкаясь о собственные ноги и вздрагивая от каждого звука. Мурзифель уже сидел на его плече вертел головой, как турель ПВО.

«Левый сектор чист», — голос кота в моей голове был деловитым. — «Правый чист. Впереди… о, впереди пахнет вкусненьким».

Вкусненьким?

«Страхом. Много страха. Мурзифель любит, когда двуногие боятся».

Фея висела над моим плечом, тихо бормоча что-то о «критических показателях» и «неэффективном расходе ресурсов». Я её игнорировал. Привычка.

Забавно.

Когда я в последний раз вот так — лично, ногами, с оружием в руках — зачищал вражеский объект? Память услужливо подбросила образы: каменные замки, факелы вместо ламп, мечи вместо автоматов. Другая эпоха, другие декорации. Та же суть — кто-то что-то украл, кто-то за это платит.

Некоторые вещи не меняются.

Я посмотрел на хромированную тяжесть в своей руке — Дезерт Игл. После перестрелки во дворе в магазине осталось три патрона. Громоздкая, непрактичная игрушка, но, признаю, определённый шарм в ней есть. Что-то первобытно-удовлетворяющее в том, как она отдаёт в руку при выстреле.

— Хозяин, — Фея подлетела ближе, — напоминаю: резерв — два процента! Это даже не на донышке, это под донышком. Если вы сейчас начнёте разбрасываться импульсами, как на том заводе…

— Я помню.

— … то Котовск накроется медным тазом, некроз сожрёт полрегиона, а я останусь без работы. И без Хозяина! Что хуже — не уверена.

— Трогательно.

— Я серьёзно!

— Я тоже.

Будь у меня хотя бы восстановленные ранее силы — я бы прошёл сквозь этот бункер, как раскалённый клинок сквозь воск. Стёр бы всех, не замедляя шага, не отвлекаясь на такие мелочи, как двери и стены.

Но два процента — это не резерв, а оскорбление.

Значит, придётся по старинке. Ногами, руками и с вот этой хромированной дубиной, которую местные называют «пистолетом».

Глупо, — констатировал я. — Примитивно, неэффективно, но, пожалуй, даже немного весело.

Из-за угла выскочила тройка врагов.

Чёрная броня, закрытые шлемы, автоматы наперевес. Двигались грамотно, соблюдали построение. В другой ситуации, с другим противником — серьёзная угроза.

Они увидели нашу процессию и на долю секунды замерли. Им бы сейчас упасть и притвориться мертвыми — заранее, авансом. Но я заметил, что у людей есть проблемы с правильной оценкой своего места в пищевой цепи

— Огонь! — рявкнул один из них.

Они вскинули оружие.

Я поднял пистолет, прицеливаясь в пожарный щит за ними.

Выстрел. Грохот, отдача, звон в ушах. Пуля пробила крепление, и красная металлическая коробка с огнетушителем, топором и всем остальным рухнула вниз.

Двое даже не успели понять, что произошло. Просто упали, придавленные пятьюдесятью килограммами противопожарного инвентаря.

Третий дёрнулся в сторону — рефлексы у него хорошие, надо отдать должное.

Я выстрелил ему в колено.

Он заорал и рухнул, автомат отлетел в сторону. Живой, хорошо. Может пригодиться.

— Грязно, — констатировал я, переступая через тела. — Магия чище.

— Зато экономно, — Лина подобрала чей-то автомат, заменяя свою пустую винтовку. — Одна пуля — два трупа и один инвалид. Это называется эффективность, котик.

— Это называется импровизация.

— Я обожаю, когда ты импровизируешь!

«Мог бы и мне оставить», — обиженно заметил Мурзифель. — «Я тоже хочу кого-нибудь убить. Это нечестно».

— Впереди ещё целый бункер. Хватит на всех.

Лина удивлённо посмотрела на меня.

— Это ты мне?

— Нет. Коту.

— А. — Она пожала плечами. — Телепатия, как удобно. Можно сплетничать прямо в бою.

«Мне она не нравится», — сообщил Мурзифель. — «Слишком много острых зубов в улыбке.».

Я не стал это комментировать.

Мы двинулись дальше. Коридор заканчивался бронированной дверью с замком в виде круглого штурвала и грозными предупреждающими надписями. Судя по маркировке, за ней начинался нижний уровень.