Чтение онлайн

— Мне все равно! Мы должны сражаться! — прокричал Айзек Барри.

— Ты умрешь! — сказал Юрий. — Ты последний из орлов Соверенхайта, Айзек.

— Тогда они будут петь песни о моей храбрости, отец, но я не трус. Я буду бороться. Группа тоже будет сражаться. — Он посмотрел на меня. — Мы никогда не бросим тебя, Блейк. Никогда.

— Айзек, так…

— Прекратите! — закричала Елена, и все они посмотрели на нее. — Мы не выиграем эту войну, сражаясь друг с другом. Мы можем победить, только заключив союз. — Она глубоко вздохнула, и я, прищурившись, посмотрел на нее. Черт, она выплюнула сок или нет?

— Айзек, я понимаю, почему твой отец не хочет драться, и он прав. Он довольно хорошо знает короля, и поверь мне, в этой комнате нет человека, который хотел бы освободить его больше, чем я, но это не может быть результатом принуждения людей сражаться. Я согласна с твоим отцом. — Ее слова лились рекой. — Ты последний в своем роде, и, надеюсь, однажды ты сможешь показать мне, что такого волшебного в Орлах Соверенхайт. Я, например, отказываюсь узнавать, какими они были раньше, по песням. Убийство Саадедина будет чудом, и твой отец прав. Если по какой-либо случайности у нас ничего не получится, или мы его не убьем, кто-то сильный должен быть здесь, чтобы сражаться за других…

Что? Я мог бы переубедить Юрия. Зачем она это делала?

— Елена, это не то, что имел в виду мой отец, — сказал Айзек.

— Ты не знаешь, что имеет в виду твой отец. Я никого не буду заставлять сражаться за мое дело.

— За наше дело, — перебил я.

— Прости. — Она улыбнулась. — За наше дело. — Она закрыла глаза, изо всех сил пытаясь произнести эти слова. Я нахмурился и просто смотрел на нее.

Она посмотрела на Юрия, и на ее лице появилось то же самое чертовски разочарованное выражение, что и у ее отца.

Юрий тоже это увидел, и его поза изменилась, но он не изменил своего мнения о союзе.

Елена улыбнулась.

— Спасибо, что уделили мне время. — Она посмотрела на них всех. — За все ваше время. Было действительно приятно с вами познакомиться.

Они все молчали, просто уставившись на Елену. Никто не произнес ни слова.

— Ты очень похожа на свою мать, — сказал Юрий. — Просто знай, что было сложно принять это решение.

— Не так уж и сложно. Когда-то я была там, где вы сейчас, и потом кто-то наконец-то достучался до меня и объяснил, почему мы должны были сделать это или умереть, пытаясь.

— Елена, — сказал Айзек.

— Не надо, Айзек. Это мое решение, и Блейка оно тоже касается. Ты можешь подраться в другой раз.

Она посмотрела на меня, и я встал.

— Спасибо, что согласились встретиться с нами. Это было приятно, как всегда. Извините, мы не можем задержаться дольше. Может быть, в следующий раз. — Я посмотрел на них всех.

Юрий кивнул, его улыбка погасла.

Мы направились к двери и дальше по коридору, через который пришли. Айзек ничего не сказал, просто попрощался и повел нас к выходу.

Елена шла быстро, но ее немного шатало. Я бросился за ней, и мы забрались в фургон.

— Все в порядке? — Голос Тима звучал удивленно, вероятно, из-за того, что это произошло так быстро.

— Да, — сказал я, продолжая смотреть на Елену. — Что, черт возьми, это было? — Я уставился на нее. — Я мог бы переубедить его.

Она глубоко вздохнула и улыбнулась мне.

— Я знаю, ты мог бы, но… — Она покачала головой. — Возможно, я не самая подходящая принцесса и не преуспеваю в этой должности, но если есть одна вещь, которой я научилась у королевы Мэгги, так это никогда не заставлять своих людей делать то, чего они не хотят. Это не кодекс монархии. Преданные докажут свою преданность в трудную минуту. Нам просто нужно иметь веру. — Ее голос звучал странно, не похоже на нее саму, а потом она коснулась моего лица.

О, черт. Елена выпила сок. Я рассмеялся.

— Пожалуйста, только не говори мне, что ты проглотила ту стопку.

— Конечно, проглотила? — сказала она с огромными глазами.

— Как ты думаешь, почему Айзек дал тебе пиво? Ты должна была выплюнуть напиток в пиво, — прошептал я.

— Что? — Она взвизгнула, прикрыла рот ладонью и истерически рассмеялась. — Что происходит?

— Извини за это, Тим. Этот человек собирается отправиться в путешествие всей своей жизни. — Я извинился, и Тим громко расхохотался.

Ей очень быстро понадобится Ласточкокрылая. Моя мама была ближе всех.

— 6~

Я заставил Тима и Джеральда забыть о нашем разговоре о том, что нельзя пить триппи-сок. Они не могли доложить Юрию, что я больше его не пью. Они никогда больше не сядут со мной рядом.

Елена изо всех сил пыталась забраться мне на спину, но справилась до того, как ее разум окончательно сошел с ума.

Она истерически рассмеялась. И я не знал почему?

Я мог только догадываться, что она видела. Я вспомнил, как проглотил его в первый раз. Это был ужасный опыт — видеть демонов и существ, которые выходили из-под земли. Когти и усики пытались схватить меня, утащить обратно в ад.

Я все еще считал это одним из десяти моих самых ужасающих переживаний.

Но Елена видела нечто иное. То, как она смеялась, говорило мне об этом.

Она лежала у меня на спине за моими двумя рогами и каталась по ним.

Это была ужасная ошибка.

Она говорила по-английски, и я не понимал, что она говорит.

Она снова перекатилась, и на этот раз скатилась с моей спины.

Я нырнул и схватил ее лапой.

Она даже не закричала. Она продолжала смеяться.

Держа Елену в лапе, я полетел в поместье. Мама была ближайшей Ласточкокрылой и знала, что делать.

— Я — дракон, — крикнула она на латыни, а я посмотрел на свою сомкнутую лапу и покачал головой.

Смешок сорвался с моих губ.

Герберт стал великаном, и она изо всех сил пыталась разгадать загадку Герберта. Она снова расхохоталась.

Великаны и головоломки? С моих губ сорвалось еще больше смеха. По крайней мере, она говорила на латыни, чтобы я мог ее понять.

В поле зрения появилось поместье, и я приземлился на место на трех лапах, удерживая ту, где была Елена, в воздухе.

— Единороги, — выдохнула она. — Какой ты прекрасный единорог. — Она оживленно говорила. — Да, это так. Такой красивый.

Я положил Елену на землю и изменился, когда она вырвалась из моей лапы. Я наклонился, поднял ее и отнес в комнату.