Чтение онлайн

Гельмут и Калеб рассмеялись при этом воспоминании.

— Мне жаль тебя, мой мальчик. — Он указал на меня, и все рассмеялись. — Может, ты и альфа, Блейк, но король Альберт — альфа людей. Надеюсь, ты готов выслушать его речь.

— О, я на это рассчитываю.

Раздалось еще больше смеха.

Тишина становилась все более напряженной, пока все смотрели на тлеющие угли и слушали потрескивание огня, когда выступал сок.

— Но одну вещь я знаю, Елена, — снова заговорил Джеймс и посмотрел на нее. — В том, что в этом мире была одна вещь, которую твои родители хотели больше, чем покоя, и она сидит прямо здесь. — Он указал на нее пальцем. — Так что это определенно воссоединение, которое я не пропущу.

— Я тоже, — сказал Гельмут.

Елена вытерла слезы, и я притянул ее к себе. Это были хорошие слезы. Ей нужно было знать, как сильно ее родители хотели ее. Каждый человек и дракон здесь сделали бы все, что в их силах, чтобы воссоединить их, включая меня.

— Я тоже запомнил тот день, Джеймс. Я был так чертовски напуган и чуть не наложил в штаны.

— Гельмут, — Мэгги отвесила ему пощечину.

— Что? Другого способа сказать это нет.

— Ты мог использовать «напуган» и точка.

— Это не соответствует действительности в данной ситуации, любовь моя.

Королева покачала головой, в то время как Елена пыталась подавить смех.

— Мой выбор был между тобой и Эмануэлем, но ты напугал меня до полусмерти, поэтому я выбрал Эмануэля.

Все покатились со смеху, увидев выражение, застывшее на лице Эмануэля.

— Что, черт возьми, это должно означать? — выругался Эмануэль.

— Джеймс был пугающим, Эмануэль. Вот что это значит.

— А я не был? — Он фыркнул. — Ты можешь быть счастлив, что тогда не знал, кем я был. Я хотел проглотить тебя целиком, когда увидел, что мой огонь тоже болтается у тебя на руке.

Когда Гельмут и Эмануаль поссорились, раздался еще один взрыв смеха.

— Ладно, ты победил. Ты был самым страшным. Я должен был сказать Джеймсу, каким страшным он был, чтобы поднять его самомнение перед этой миссией, — он говорил тише, но все равно все могли его слышать. — Я обосрался в тот день, когда мне пришлось заявлять на тебя права.

— Гельмут! — снова рявкнула Мэгги.

— Что? Это была правда. Слава богу, я надел свои коричневые брюки, потому что это было неловко.

Плечи Эмануэля затряслись от беззвучного смеха, и Елены тоже.

С губ короля Гельмута сорвался смешок, показывая всем, что он шутит.

Мой отец начал со своей истории и рассказал о том дне, когда на него заявили права. Все хотели знать эту историю. Папа никогда ни одной живой душе не рассказывал, как могущественный Ночной Злодей в конце концов сдался.

— Был очень дождливый день, когда я впервые встретил твоего отца. Я был в одном из моих любимых мест — на болоте.

— Ненавижу болота, — пробормотал я, и отец рассмеялся.

— Ты можешь радоваться, что король Альберт заявил на меня права, потому что мы бы жили в одном доме, Блейк, — пошутил мой отец.

— Только через мой труп, — съязвила моя мать, садясь рядом с Сэмми.

Раздалось еще больше смеха.

— В любом случае, именно тогда я с ним познакомился. Однако он не торопился, наблюдая за мной, сидя на своем дереве и рисуя. Я ненавидел его до глубины души, но пока не замечал опасности, и, честно говоря, он мне тоже был любопытен. Так что я позволил ему. — Он поднял палец. — Это была моя первая ошибка, приведшая к моей гибели.

Все снова захихикали, и папа улыбнулся.

— У него есть способ заставить тебя почувствовать себя самым особенным существом на свете. Раньше он рисовал часами.

— Подожди, мой отец рисует?

— Он был принцем Пейи, Елена. Поверь мне, он научился рисовать в очень юном возрасте. Члены королевской семьи навязывали своим детям подобные темы.

Она улыбнулась, кивнув в знак того, что поняла, что он имел в виду.

— А потом, по прошествии времени, он начал менять деревья. Это тоже должно было стать тревожным сигналом, но я все равно ничего не сделал. Я позволил ему. Я не знал, что он на самом деле наблюдал за тем, что я делал, чтобы заявить на меня права. — Тон моего отца был переполнен сарказмом.

Все думали, что это было весело.

— Мы все были глупы в свое время, — съязвил Эмануэль. — Не чувствуй себя одиноким, Боб.

Это был первый раз, когда я услышал, как кто-то, кроме короля, называет так моего отца.

— Боб? — спросила Елена.

— Твой отец обычно называл его Боб, — прошептал я в ответ, когда они вдвоем спорили о том, что мой папа был первым. По крайней мере, Гельмуту пришлось бороться за согласие Эмануэля заявить на него права.

— Согласие. Это тоже была сила, — пошутил Эмануаль, и Елена хихикнула, когда король Гельмут рассмеялся, поедая миску сегодняшнего рагу.

— У Ала было так много терпения, и я не знал, как долго он наблюдал, но это было долгое время. Потом он перестал приходить на какое-то время, и я действительно забеспокоился о моем маленьком друге-человеке. Моя третья ошибка — видеть в твоем отце друга.

Елена усмехнулась.

— Мы все совершали эту ошибку, папа, — съязвил я, и Елена сильно шлепнула меня.

Папа усмехнулся, когда я потер руку. Она ударила чертовски сильно для человека.

— А потом, однажды, я отправился на его поиски. Я выследил его на озере с его друзьями и спрятался в тени леса неподалеку, наблюдая за тем, что они делали.

Гельмут рассмеялся.

— Я помню тот день.

— Я тоже, — вторил Калеб. — Это была всего лишь тактика, и ты тоже дал ему ответ в тот день.

— Да, я знаю, — пробормотал папа, наклоняясь ближе к огню.

— Какой ответ? — спросила Елена.

— Я подхожу к этому, — сказал папа и продолжил свой рассказ. — То, как они плавали в озере, выглядело так, будто они делали это ради забавы. На том этапе это было так странно. Альберт почувствовал меня и хотел подойти ближе, но на этот раз я ему не позволил. Поэтому я обратился в бегство, и это дало ему его ответ. — Папа и Гельмут рассмеялись.

— Что драконы не так уж сильно отличаются друг от друга, независимо от породы. — Два короля произнесли мантру короля Альберта.

Папа продолжал.

— Некоторые из нас были немного более утонченными по краям. — Он посмотрел на мою мать, которая непонимающе уставилась на него.

— Он также стал непреклонен в том, чтобы сделать тебя своей сучкой.

— Гельмут, — снова выругалась Мэгги, но он не ответил.

— Затем началась погоня, — продолжал мой отец. — После этого я видел его каждый божий день, но он больше не наблюдал за происходящим с дерева. Он пугал меня до усрачки, и, честно говоря, именно тогда я осознал произошедшую во мне перемену. Он изменил что-то внутри меня, что я не мог выразить словами. Но я заботился об этом маленьком ублюдке больше, чем следовало бы.