Чтение онлайн

Я взревел, когда он крепко вцепился в мое крыло.

Я чувствовал, как он разрывает и тянет его. Мое плечо ныло от боли, и потекли слезы.

Я взвизгнул.

— Нет, — Елена кричала и визжала, команда ее топорам вернуться стала громче.

Я зарычал и плюнул кислотой в глаза Саадедину, когда он отпустил мое крыло. Он оттолкнул меня от себя и рухнул на пол.

Один из топоров Елены, измазанный кровью, пролетел мимо меня и упал в паре метров от меня.

Почему он был измазан кровью?

Недостающим ингредиентом была не ее кровь. Мы говорили об этом снова и снова.

Елена.

Саадедин зарычал, когда двойник топора с силой вонзился в его тело.

Это имитировало смех Гельмута, нет, Горана. Он был в темнице. Оглушительный взрыв снаружи заставил яму завибрировать, и я потерял равновесие как раз в тот момент, когда был занят тем, что пробирался к источнику голоса. Стены были разрушены взрывом снаружи. Свет просачивался сквозь них, и я был недостаточно близко к Елене, чтобы спасти ее от каких-либо камней. Драконы и их всадники выкрикивали команды. Это был хороший знак, и ни один камень не попал в меня. Мы сделали это.

— Не надо! — закричал мой отец. Он был невменяем, и я видел, как Саадедин превратился в того человека, которым он был раньше.

Мой отец преобразился и побежал в его направлении. Что, черт возьми, он пытался сделать?

Он выплеснул свою кислоту, и я подумал, что это немного перебор. Когда я увидел, как сжигаются валуны, и он стал двигаться быстрее, все обрело смысл. Если они хотели, чтобы Саадедин был хорошим, то ужасный хозяин, самый худший, должен был быть принесен в жертву, чтобы стать Саадедином. Если им нужен был злой Саадедин, в жертву должен был быть принесен кто-то чистый. Саадедином был король Альберт. Горан солгал. Он все еще был жив.

Елена.

Я встал и посмотрел на нее.

Я нашел ее лежащей на животе лицом к отцу.

— Папа. — Она была все еще жива, и тогда я увидел это. Два копья торчали у нее из спины.

— Нееет! — закричал я и побежал к ней так быстро, как только мог. Я упал на колени и, не задумываясь, выдернул их из ее тела. Я поднял ее и развернул лицом к себе.

— Держи глаза открытыми, Елена. Это все, что тебе нужно делать! — закричал я, влепляя ей пощечину. Она их не открывала. — Помогите! Позовите Констанс!

Эмануэль снова превратился в человека и бросился ко мне.

— Констанс не успеет, Блейк, — сказал он и положил голову ей на грудь. Я знал, что он делал. Он прислушивался к биению сердца, но его не было. Мое исцеление тоже не хотело включаться. Я слишком устал.

Слезы текли по моему лицу, но рыданий не было слышно. Она не может быть мертва.

— Блейк!

— Не говори этого!

Я прижался губами к ее губам и сделал искусственное дыхание. Кровь хлынула из ее ран и растеклась лужицей по полу.

— Блейк.

— Нет. — Это даже не было похоже на меня, когда я продолжал делать искусственное дыхание.

— Уже слишком поздно. Отпусти ее.

— Как мне это сделать? — прокричал я ему.

Эмануэль нахмурился.

— Сущность, Эмануэль, как мне это сделать?

Он закрыл глаза.

— Скажи мне!

— Ты буквально должен отдать ей частичку своего сердца, Блейк. Есть только один способ сделать это.

Мой огонь вспыхнул с новой силой. Я прижал палец к своей груди. Было больно, но это было ничто по сравнению с тем, что я почувствую, если ничего не получится.

Я закричал, когда хлынула кровь. Как кто-то из них мог пережить это? Но мне было насрать на эту часть. Если она умрет, я тоже умру.

Я засунул руку себе в грудь и отломил кусочек своего сердца. Я закричал, и Эмануэль разорвал рубашку Елены и рассек ей грудь одним копьем, которое поразило ее.

На этот раз кровь даже не пролилась — еще один плохой знак. Наконец-то частичка моего сердца оказалась в моих руках, и я нежно положил руку на ее открытую грудь, прижимая частичку к сердцу.

Ее сердце было таким крошечным и не билось, но мой кусочек сердца был похож на кровососа, и он извивался в руках. Когда он соприкоснулся с ее сердцем, то привязался сам.

Я вытащил окровавленную руку из ее груди, и усталость, какой я никогда раньше не испытывал, нахлынула на меня. Я рухнул прямо рядом с ней.

«Не оставляй меня, пожалуйста».

— 24~

Сверла и стук молотков обрушились на мои уши прежде, чем боль пронзила грудь.

Я сильно зажмурил глаза, когда попытался заглушить этот звук. Я почувствовал себя таким уставшим, и сразу же все тело загудело.

Мои способности к исцелению были на пределе. Глаза наконец открылись, и я обнаружил себя в незнакомой комнате.

Фигура справа привлекла мое внимание, и я повернул голову.

Мама спала в кресле рядом со мной, или это была тетя?

Я застонал от легкой жгучей боли в груди. Я никогда раньше не испытывал такой боли.

— Блейк, — хриплый голос матери произнес мое имя, и в тот же миг она оказалась рядом с кроватью.

Образы промелькнули у меня в голове. Саадедин, он превратился в короля Альберта, и Елена с двумя копьями, торчащими из спины. Она больше не дышала.

Я глянул на маму и дкио стал взглядом искать Елену.

— Где Елена?

— Тсс, тебе нужно отдохнуть. Что ты сделал, Блейк? Тебе нужно вылечиться.

— Мама, где Елена? — Я стал невменяемым.

— Она здесь. Она отдыхает, Блейк, просто в другой комнате. С ней Констанс.

— Она жива? — спросил я.

Мама закрыла глаза и попыталась скрыть дрожащую нижнюю губу.

— Мама! — Мой голос дрогнул, и она посмотрела на меня. Взволнованная, с блестящими слезами на глазах.

— Елена… жива.

— Блейк, она сильно пострадала. Она еще не проснулась. Ты — первый.

— Мне нужно ее увидеть. — Я попытался встать, но боль была в тысячу раз сильнее. Я зарычал от разочарования и рухнул на кровать.

Мама сразу же оказалась рядом со мной.

— Тебе нужно отдохнуть, пожалуйста.

Слезы грозили покатиться по щекам, но я уговорил себя выбраться из этого мрачного места. Елена не была мертва. Она просто спала.