Темный маг
Шрифт:
Рядом крики, кипит бой — в пограничье каждый крестьянин отчасти кметь, во всяком случае, к оружию приучен. Против мага они не выстоят и секунды, но кучей доставят проблем и опытному вою Сейчас у них нет не шанса, но лучше уж гибель в бою, чем быть зарезанным, как баран! Теперь, когда угрожают не кому-то одному, а всей деревне, при чем грозят неминуемой расправой — они взялись за рогатины, да топоры… Раньше бы чуть, чуть раньше, но ведь надеялись наверняка откупиться, тем более от своих-то… Не знали будто, что свои всегда более жестоки, нежели чужие… Теперь уже поздно.
Увлекшись расправой над проклятым копейщиком, я не заметил как большинство всадников, на ходу срубая селян рвутся ко мне. Удар, другой… Один, второй, третьему столб снес голову вместе со шлемом. Вопль… А может рык… Я зря развернулся… Вэй прикончила еще одного, спрыгнув с крыши… А затем капитан насадил ее на копье, пока еще двое ожесточенно кололи мечами. Она еще отбивалась — достав в агонии, одного из нападавших, и перекусив шею капитанскому коню.
А затем стрела вошла мне между ребер — одна из тех, особых. А следом руку с посохом отсек, подобравшийся спешенный воин. Правда, у меня еще есть вторая рука…
Выхватить книжал — вонзить его в глаз врага, в это черное пятно, под мохнатой гусеницей брови. Вырвать стрелу — ничего не должно мешать… А затем, уже ощущая, жар приближающихся огнешаров, сконцентрироваться на капитане… Ненависть… Ненависть и жажда мести — они дают мне силы в сто раз больше любого посоха. И с треском лопаются обереги… разрываются на части зачарованные доспехи… А следом жуткая волшба перемалывает кости, заставляя скелет выполнить роль мясорубки для собственной плоти. Прощайте, капитан… Прощайте, все… Первый огнешар бросил меня в полуразрушенную стену. Второй — разорвал грудь, разбрызгиваю по стене липкую алую кровь… А я так и не нашел ученика…
Распахиваю глаза и еще секунду скребу ногтями мягкое дерево лавки… Холодный пот заливает глаза, а тяжелое дыхание наверное слышно в трех дня пути отсюда. Умирать — даже во сне неприятное дело! Тем более, что и сон вышел какой-то необычный — чересчур яркий, правдоподобный! Скорее уж не сон, а видение… Машинально кладу руку на чуть теплое дерево посоха — ища успокоения и знания… Класть, то кладу. Только почему-то вместо посоха натыкаюсь на бревенчатую стену! Быстро — свет! Волшба срывается с кончиков пальцев, порождая в глубине меня какой-то неприятный осадок — легкую усталость, быть может… О, Тьма и магия! Усталость! Но это, возможно лишь только, если…
Как я и думал посоха в комнате нет… Нет и в сенях, где в углу калачиком свернулась Вэй, до этого беззаботно утверждавшая, что до утра уж точно не уснет, а лучше подежурит в сенях — на всякий случай. Так что посоха нет ни где — равно как и Даньки. О, Тьма, пусть только его и посох похитили лазутчики света или какая-то третья неучтенная сила! Он же еще ребенок — он не заслужил моей участи!
Одним шагом на запомненную с вечера скрипучую половицу поднимаю Вэй на ноги. Несколько коротких фраз — и она, тут же уяснив размеры возможной катастрофы, на ходу перекидываясь, опускается на корточки и уверенно взяв след ведет меня прочь из селения — в сторону восточных холмов… Туда, откуда во сне пришел светлый отряд…
Мы нашли его на гребне самого высокого из холмов — выбранного специально, видимо, чтобы ничто не закрыло обзор в критический момент. Вэй, даже не вспотевшая стремительно взбегает наверх, я же выдохшийся после пятнадцатиминутной пробежки по пересеченной местности, с трудом поднимаюсь по довольно крутому склону. А заодно с удивлением наблюдая за застывшей в неестественной позе оборотнем, ярко выделяющемся на фоне утренней зари.
Впрочем, через секунду я и сам застываю. Всего-то в двух шагах от устало сидящего на небольшом валуне Даньки. Я ожидал огня и яда, обожженных трупов или кучек выбеленных костей, но такого…
Все сорок три светлых — и воины и маги, спешившись, застыли посередь равнины, взявшись за руки и повернувшись лицом на восток — к восходящему солнцу. Благодаря тому, что мы находились чуть южнее их, я все же мог разглядеть лица, вследствие чего и замер на месте — на каждом от надменного лица высокородного волшебника, до усатой рожи капитана была одна и та же улыбка абсолютного счастья. Я еще долю секунды боролся с собой, отрицая увиденный бред, пока первые лучи солнца не заиграли на капельках слез, стекавших по щекам жестоких воителей… Этого оказалось достаточно, чтобы замкнувшиеся в мозгу цепи, наконец, отпустило и я, сраженный неконтролируемым приступом хохота рухнул на траву, рядом с Данькой. Через секунду рядом опустилась и Вэй по-прежнему, впрочем, пытающаяся размерами глаз тягаться с мельничными колесами.
— Хозяин… Это сон, да… Что с ними, учитель!? Какого эльфа, они… они радуются, свет побери!!!
— Пха… Это ты… Пхаха! Это ты у этого мага недоделанного спроси… Пхэ! Надо же было так искорежить… Не могу…
Я чувствую, что еще секунду — и сон станет вещим, ибо я умру лютой смертью, задохнувшись от хохота! Даньку — убить мало за такую выходку… Мысль о нем, впрочем тут же сбивает приступ истерического смеха. Посох… Он ведь так и сидит, прислонив его к валуну. О, Тьма…
— Даниил… Ты…
— Я, я, правда не хотел брать чужое… Так вышло — я испугался, что сон сбудется… а я опять вас подведу…
— Сон… ты тоже его видел? Но ты же справился, Даниил — это моя ошибка была, что…
— Нет! Нет, дядя Горислав! Это моя вина… Я же не смог. Не сумел…
Кажется, сны шли в разных комплектах — для детей младше семи и магов старше семидесяти укороченный вариант. Во всяком случае, в моем сне Данька сделал все что мог и если бы я так не…
— Что не сумел, Данька?
Беру его за плечи и встряхиваю несколько раз, пока из глаз не уходит некий налет отрешенности — обычное явления для первой попытки творить волшбу.
— Отомстить… Не смог я, не справился… Хоть они и мать убили, и вас… и всех остальных, и Вэй… Не сумел… Отец у меня таким же ведь был… Солдатом — жестоким, безжалостным, но все-таки человеком… Вот я и подумал, может и у них где-то дети есть, да жены… А так я ведь уже и посох ваш взял… да команду отдать не сумел — решил пусть лучше и меня прибьют, да зато кончится все это наконец. Вообще кончится… Ну, а потом проснулся…
— И?
Лишь магическая модуляция, да многолетнее искусство самоконтроля не дают моему голосу предательски дрогнуть… Все не так, совсем не так — может еще…
— И решил… сначала решил вас разбудить, да потом подумал, что коли им Темный нужен — пусть его и получают, они ведь вас только по посоху-то узнать и смогут, да? Ну, я и взял посох, да наружу через окошко выскользнул — не впервой ведь. А там — на восток шел, пока сюда не притопал, да их не встретил…
— Просто так взял посох?! Говори уж все Данька, не томи…
Ну, вот — сейчас он все и скажет… Даже гадать не надо — слово-то защитное я и сам угадал — "Ради возмездия". Скажи два слова и мсти на здоровье — за потери, за утраты, за травлю безвинных… Кроши светлых в капусту, выигрывай битвы, главное помни, что живешь одною местью и не допускай других чувств. А коли допустишь — не обессудь, что скоро посох поменяет хозяина… Да, не такой судьбы желал бы я тебе Даниил, не такой…