Чтение онлайн

– Так может, Тень явится под конец транзакции? Ну, они же в девяноста процентах случаев… Мы подкараулим ее в больнице, и все!

– Да, – помолчав, сказал Пипл. – Теоретически, да. Но эта Тень… Я говорил, она непростая.

– А есть простые Тени – и непростые?

Новый порыв ветра прошелся по аллее, срывая листья с кустов.

– А тебе Инструктор не рассказывал? – спросила Лиза.

– Что именно?

– Насчет простых Теней и… нет?

– Не понимаю, – призналась я.

Лиза и Гриша переглянулись. Лиза хотела что-то сказать, но тут Пипл нервно принюхался:

– Та-ак… На ловца и зверь бежит.

Ветки ближайшей елки зашевелились, будто в новогодней сказке. Из хвои выбрался человек. Непонятно, как он там помещался, но еще больше я поразилась, когда поняла, что белый налет на его одежде – это изморозь. Лицо новоприбывшего было покрыто кристалликами льда, ледяные иголки слетали с одежды, когда он двигался, неуклюже и медленно, будто подмороженная муха поздней осенью.

Взгляд его упал на нас – в нем проявился сперва интерес, а через мгновение ужас. Он бросился бежать по аллее, оставляя белый след, но Лиза догнала его в два шага и повалила на землю.

– Это ты неудачно зашел, – сказал Гриша почти с сочувствием, вытаскивая баллон с краской. – Только вошел – и сразу пойдешь обратно, даже сожрать никого не успел…

– Хочу согреться, – пролепетал парень заиндевелыми губами.

Пипл принюхался:

– Этот не последний. Полдесятка на территории. Массовый прорыв, видимо, под грозу.

Лиза вытащила из дамской сумочки зимние варежки:

– Пока я тащу к порталу этого, кто ловит других?

– Я, – сказал Пипл. – Гриша, ты обеспечиваешь логистику.

Гриша кивнул. Они были командой, давно сыгравшейся, спаянной, понимавшей друг друга с полуслова.

– Подождите, – сказала я. – А эти… жертвы? Девушка и ее отец?

– У них еще есть время.

– Пипл сказал – мало времени! Давайте разделимся: кто-то останется здесь, а другие поедут в больницу!

– Ты давно у нас работаешь? – отрывисто спросила Лиза.

– Недавно…

– Ну так и не командуй! У тебя задача – патрулировать территорию. Выполняй!

С треском прыгнула молния над нашими головами. Высветила шпиль университета.

Молнии хлестали одна за другой, а дождя не было; я сидела на скамейке, растерянная и злая, время от времени сжимая в кулаке амулет.

Гроза, увиденная моим особым взглядом, выглядела жутко и завораживающе. В небе чередовались сизые нисходящие и оранжевые восходящие воздушные потоки, боролись, сплетались, вздымались гребнями, и страшно было представить, что такой вот воздушный океан нависает над нашими головами каждый день. А сейчас океан штормило, и я очень скоро отвела от неба глаза: меня начало мутить.

Инструктор оказался манипулятором. Лиза орет на меня, как фельдфебель. Чего и ждать – это же я, у меня вечно проблемы, мама сказала бы: «Проверь, что ты делаешь не так. Не может быть, чтобы все кругом были плохие, одна ты хорошая».

– Ой, Машенька, папа звонит! Машенька, возьми трубку! Папа звонит!

Я подпрыгнула от неожиданности. Завертела головой; рядом никого не было. Это Машин телефон вдруг ожил, разговорился, забормотал дурашливым голоском:

– Папа звонит! Машенька, возьми трубку!

Машенька не могла взять трубку – она умирала, не приходя в сознание, в одной из частных московских клиник. Я провела пальцем по экрану, принимая за нее этот вызов.

– Что ты говорила насчет «помочь»? – мой собеседник говорил, будто каждое слово давалось ему с трудом. – Ты кто такая? Врач?

– Нет, я не врач, но… Я догадываюсь, что происходит с вами и вашей дочкой. Я могу…

– Ты заодно с ним, да? Скажи ему: я отдам этот доллар. Пусть возьмет.

– Я… нет. Я не заодно с ним. Я…

– Ты мне врешь?!

– Нет, послушайте…

В трубке раздались странные звуки. Я с ужасом распознала рыдания.

– Я хочу все вернуть, – прорыдал человек в костюме. – Я отдам все… Если ты не с ним, как ты мне поможешь?

– Назовите адрес, – сказала я твердо.

В трубке воцарилась тишина.

– Только приезжай одна, – прохрипел его голос. – Если я узнаю, что это подстава…

Когда он начинал угрожать, у него, видимо, делалось светлее на душе. Он угрожал легко и естественно, как щуки плавают, а воробьи летают.

– Если вы будете мне хамить, я не приеду, – сказала я. – Выбирайте.

Обрушился дождь. Первые капли обещали великий ливень.

– Приезжай, – сказал мой собеседник в трубке. – Адрес я пришлю.

Было ли мне страшно? Чуть-чуть. Адреналин бушевал так, что страху не оставалось места.

Сомневалась ли я в том, что делаю? Нисколько. Мне уже приходилось сталкиваться с Тенями. Легкие победы развращают, но в тот момент я об этом не задумывалась.

Частная клиника помещалась недалеко от университета. Когда я вышла из метро, дождь уже перестал. Я включила навигатор на Машином телефоне и скоро уже входила в стеклянные двери больницы, невероятно пафосной снаружи и внутри.

– Вас предупредили, что я приду?

Охранник на входе кивнул.

Я надела бахилы и сжала амулет в кулаке…

Широкий бурый след вел от входа по коридору. Как будто здесь провезли на каталке дырявую цистерну с кровью, а не хрупкую девушку. У меня задрожали ноздри, как у Пипла, – мне померещился запах, которого не было и быть не могло, ведь на самом деле в коридоре блестела чистотой вымытая плитка.

В глубине коридора у двери стояли два телохранителя. Ее отец как-то очень серьезно относился к жизни.

У входа в палату я вдруг испугалась.

Преодолела страх, постучала и вошла.

На обеих руках у нее были катетеры, вокруг толпились стойки с капельницами, на экранах отражались пульс, очень слабый, и давление, очень низкое. В палате никого не было, кроме пациентки – и человека в костюме.

Он успел избавиться от пиджака и галстука. Нагрудный карман его белой рубашки выглядел так, будто в нем держали свежеотрезанный палец: кровь заливала рубашку до пояса. Печать на виске топорщилась уродливым кожистым наростом.