Чтение онлайн

– Эй, ты как? Подвезти, может, помочь?

Я замотала головой и рассмеялась. Он решил, наверное, что я сумасшедшая.

Мой телефон утонул, денег не было, между мной и Москвой лежали тысячи километров. Бегом, высыхая и согреваясь на ходу, я добралась до поселка и почти сразу отыскала почту.

– Мне позвонить, пожалуйста!

Тетушка за стойкой поглядела на меня, как на привидение. Больше на почте никого не было – пахло сургучом, клеем и резиной, потому что кроме конвертов и открыток здесь продавались калоши, пластиковые лейки и другие предметы первой необходимости.

– Мне надо позвонить в Москву! У вас есть междугородняя связь?

– Первая кабинка, – сказала тетушка. Здешним кабинкам было не меньше полувека – деревянные, потемневшие от времени, с огромными железными таксофонами внутри.

Я закрыла за собой скрипучую дверь и на память набрала последовательность цифр. И пошел вызов; ниточка протянулась по зарытым в землю кабелям и сквозь околоземное пространство, от спутника к спутнику на орбите, протянулась к городу, о котором я не знала точно, жив он или уже нет…

– Алло? – закричал знакомый голос, кажется, совсем рядом. – Кто это? Кто звонит?!

– Я люблю тебя, Егор, – сказала я в тяжелую старинную трубку.

Почтальонша, конечно, подслушивала под дверью. Появление насквозь вымокшей девушки, желающей позвонить в Москву, обещало незабываемое реалити-шоу. «Я люблю тебя, Егор», – услышала почтальонша и, будучи человеком добросердечным и сентиментальным, с трепещущим сердцем приготовилась слушать дальше.

Но в будке стояла тишина. Никто больше не признавался в любви, не всхлипывал и даже не дышал. Встревожившись, почтальонша просунула нос в приоткрытую дверь…

Трубка висела на проводе, еле слышно попискивая гудками, а на темной деревянной стене таял рисунок, нанесенный серебристой краской из баллончика. Почтальонша хотела возмутиться, но рисунок тут же исчез, не оставив по себе даже следа.

В подземелье холодало с каждой секундой, но это был обыкновенный мороз, чистый. Это был холод зимы и снега, Нового года, лыжни и катка. Грязные потеки на стенах сменялись праздничными зимними блестками. Там, где был портал, сияла инеем нетронутая гладкая стена.

Егор целовал меня и пытался согреть дыханием:

– Тебе нельзя… мокрая одежда… пневмония…

Инструктор молча бросил нам ватники – и Егору, и мне. Пипл стоял, запрокинув голову, глубоко дыша, с лицом отрешенно-счастливым. Лиза замерла, уткнувшись в Гришино плечо. Слова потеряли смысл – минут на пятнадцать как минимум.

Леша сидел на стуле Инструктора, разглядывая ладони. Зрение возвращалось к нему постепенно, и он казался гораздо более растерянным, чем раньше, во время смертельной опасности.

Хранители поднимались с пола, подслеповато оглядывались, опираясь друг на друга, брели к своим местам. Инструктор, хлопоча, подкладывал под развалившийся стол кирпичи вместо ножек, пробовал, надежны ли древние табуреты, торопливо собирал костяшки домино. Многие были испорчены, оплавлены, некоторые раскололись пополам.

– Сойдет, – сказал Дядя Толя, разглядывая расколотую костяшку. – Мы люди бывалые, что нам… Сойдет!

Инструктор поменял лампочку, свисающую с витого шнура над столом, и хранители неторопливо разложили на столе костяшки.

– Я вам другие принесу, – вырвалось у меня. – Я принесу вам новое домино, гораздо лучше этого!

Они повернули головы совершенно синхронно, как один человек, и посмотрели с недоверием.

– А хотите, я принесу вам… «Монополию»? Или другую настольную игру? – сама не знаю, кто меня тянул за язык, просто хотелось сделать трем этим существам что-нибудь приятное. – Игр сейчас много… Хотите «Каркассон»? «Зельеварение» или «Мафию»?

Все трое одновременно улыбнулись. Улыбки были разные: Серго улыбался застенчиво, Иван Иванович – сдержанно, Дядя Толя – широко и искренне.

– Спасибо, деточка, – сказал Дядя Толя. – Нам так привычнее. А ты все равно приноси, приноси, когда будет время. Посмотрим, что у вас за монополия с мафией нынче…

И, одновременно кивнув, все трое вернулись к игре.

– Ты изменила будущее, – сказал Леша.

Рядом стоял Инструктор и глядел очень внимательно.

– Никто изнутри системы не способен менять будущее, – сказал Леша твердо. – Я видел, как развалился университет, как рухнул купол, как погибли десятки тысяч людей! Миллионы! Я видел, как город был стерт с лица земли и Тени захватили все. Я видел правду, я всегда так вижу. А ты… не из нашего мира, Даша.

Я вопросительно глянула на Инструктора.

– Что он еще сказал? – спросил тот вполголоса, и я почему-то сразу догадалась, кого он имеет в виду.

– Отец? Он сказал… «Ты подарок этому миру».

Инструктор чуть усмехнулся. Кивнул, хлопнул меня по плечу и зашагал к столу, где играли хранители.

– И что это значит? – спросила я у Леши.

– Ты подкидыш. По отцу – не человек. Или человек из другой… системы координат.

– Круто, – сказала я. – Но… вы же все равно будете со мной дружить, правда?

И Леша обнял меня так крепко, что удостоился ревнивого взгляда от Егора.

В темном коридоре подземелья я догнала Мишу. Он по-прежнему держался так, будто происходящее его не касается.

– Спасибо, – сказала я. – Ты спас весь мир.

Он кивнул, как будто я поблагодарила его за чашечку кофе.

– Как ты узнал про Сэма… то есть про Егора?

В двух словах он рассказал мне о том, что случилось, пока мы с Гришей сидели в подземной тюрьме, и закончил так:

– Ничего случайного не бывает. Я узнал то, что должен был узнать, в нужное время.

– Но ты сам принял решение.

– У меня не было выбора.

– Был. Ты мог бы спокойно сидеть дома…

Закурлыкал Мишин телефон. Он сразу же ответил на вызов:

– Лера? Как ты себя чувствуешь? Ну, не обижайся, я вышел ненадолго… да не бросил, сейчас вернусь! Хорошо, куплю… хорошо, принесу… Да, очень быстро…

Он виновато улыбнулся, встретившись со мной взглядом:

– Ты ведь тоже могла не спасать Леру. Бросила бы в портал… или как вы эту штуку называете. Но ты ее спасла…