Чтение онлайн

– Возьмите мою жизнь, госпожа, - бестрепетно произнес он, протягивая свой клинок.
– Пусть она послужит искуплением моего проступка.

Леди Эланна замерла: законы Рода она тоже прекрасно помнила, и с этой точки зрения поступок рена Эверона выглядел совершенно правильно. Однако ничего ведь не случилось. Никто не пострадал, кроме бедных стражников, не имевших никакого понятия, на что способны Охотники-Стражи. Ничего страшного с Бел тоже не произошло, так что можно надеяться, что Таррэн, будучи не мстительным существом, не потребует немедленной смерти начальника дворцовой стражи. Весьма неплохого и, что немаловажно, преданного ей всей душой эльфа. Единственная вина которого заключалась в том, что он совершенно не представлял, с чем имеет дело. Причем, по ЕЕ вине не представлял! А теперь он просит смерти, не будучи по-настоящему виновным!

Проклятье! Да если бы он только знал, кто такая Белка, то приставил бы к ней десяток... нет, сотню своих эльфов! Из кожи бы вывернулся, сам подставился под стрелы, но ее бы сберег! А если, к тому же, он хоть раз ощутил бы на себе ее истинную силу, то сам бы проводил в Галерею Великих, в личные покои Владычицы и даже в это дурацкое Западное крыло, лишь бы доставить ей удовольствие!

Но кто же знал, что так глупо все получится?!

– Рен Эверон...

– Я виноват, моя госпожа, - твердо сказал эльф.
– И готов понести за это наказание.

Леди Эланна в панике заметалась взглядом по залу. Но на лицах Старейшин не отражалось абсолютно ничего. Гости не слишком понимают традиции Алиары, открывать правду нельзя, а терять такого воина из-за какой-то глупости...

– Эй, - вдруг негромко фыркнула Белка.
– А чего это он у тебя просит прощения?

Владычица недоуменно посмотрела на насупившуюся Гончую.

– Он, между прочим, не тебя подвел, а самым наглым образом нас подставил. Точнее, он сделал пакость лично МНЕ, потому что не пожелал предупредить про дураков на воротах, а я по его милости едва не вляпался. Но поскольку я являюсь полноправным Л'аэртэ, то этот ушастый задел ВЕСЬ мой Род. Соответственно, прощения он должен выпрашивать у Таррэна, а не у тебя! По-моему, это очевидно! Таррэн, ты согласен?

– Нет, - хмуро отозвался Таррэн, и рен Эверон с изумлением обернулся к Темному лорду.
– Глава Рода - мой отец. Тебя в Род принимал тоже он. А по Закону лишь Владыка имеет право говорить за всех Л'аэртэ. Поэтому только у него право решать, как поступить. Леди Эланна?

Владычица чуть вздрогнула, но потом величественно наклонила голову, скрывая проблеск надежды в отчаянно заблестевших глазах.

– Пожалуй, вы правы. Ллер Тирриниэль, прошу вас разрешить возникшее затруднение. Рен Эверон, поднимитесь.

Тиль, с трудом удержав на лице бесстрастное выражение, чуть сузил алые глаза, пристально изучая решительно сжавшего зубы эльфа. Тот, в свою очередь, послушно выпрямился, опустил бесполезный клинок и выжидательно замер, отчетливо понимая, что его жизнь висит сейчас на еще более тонком волоске, чем мгновение назад. Потому что Владычица могла, нарушая каноны, велеть ему жить и дальше помнить о своем позоре. Она могла его помиловать, заставив сгорать от стыда, или же, наоборот, милосердно велеть умереть прямо тут, избавив от всяческих сомнений. Но вместо этого она вдруг прислушалась к обиженному сопляку и легко отдала своего верного слугу в руки чужаков. Поправка: в руки смертельно опасных и оскорбленных чужаков. Магов. Смертоносных повелителей Огня, которые, как известно, отличаются быстротой принятия жестоких решений. Хотя... если кто-то решил, что это способно его напугать, то он здорово просчитался. Умирать на самом деле не страшно. Главное, выдержать первую вспышку боли, а там уже будет проще - Белая Леди умеет прощать и всегда принимает чужие души с легкой улыбкой. К тому же, он никогда ее не боялся: негоже воину пасовать перед женщиной. Пусть даже она и богиня смерти.

Владыка Л'аэртэ при виде упрямо сжавшихся губ начальника стражи только хмыкнул про себя: гордец. Несносный, высокомерный, но преданный гордец. Правда, и глупец к тому же. Потому что наивно решил, что легко отделался.

– Леди Эланна, - с тщательно скрываемой усмешкой обратился Тиль к затаившей дыхание Владычице.
– Я благодарен вам за доверие и понимание НАШИХ Законов. Однако в свете всего случившегося должен заметить, что в подобных ситуациях они немногим отличаются от Ваших. Рен Сорен ал Эверон действительно допустил досадную оплошность, которая могла вылиться в серьезные неприятности. И действительно имел неосторожность задеть дорогое нам существо. Некоторое время назад я, возможно, согласился бы с его доводами, но в связи с тем, что данная ситуация все-таки разрешилась благополучно, считаю, что решение следует принимать, исходя из других предпосылок.

– Что?
– удивленно переглянулись алиарцы.

Тиль медленно повернулся.

– Бел?

– Чего?
– мгновенно насторожилась Белка, правильно разглядев за его ласковой улыбкой хищный звериный оскал.
– А че сразу я-то? Почему ты у меня спрашиваешь?

– Как считаешь, эту оплошность можно расценить, как обиду?

– Э-э... не знаю. А чью именно обиду?

– Твою, конечно, - еще ласковее улыбнулся Темный Владыка, и Совет внезапно бросило в дрожь.
– Ты для моего Рода - самое дорогое, что только есть. Самая большая драгоценность и несметное сокровище, важность которого с годами только растет. Мы ценим тебя настолько, что отныне твоя обида - это наша общая обида. МОЯ обида, малыш. И твое мнение для меня ОЧЕНЬ много значит. Понимаешь?

– Ну-у-у...
– протянула она, ловя на себе отчаянные взгляды Эланны.
– Что тебе сказать? По крайней мере, на того типа, который бросил в меня нож, я точно обиделся. Так обиделся, что Стрегон очень неизящно вышиб ему мозги.

Элиар прикусил губу, пряча ехидную усмешку, а перевертыши почему-то засмотрелись на нервно зарезавшего рена Роинэ, которому вдруг стало крайне неуютно. Золотые остались подчеркнуто бесстрастными, хотя, если присмотреться, веселые огоньки у них в глазах тоже можно было подметить. Однако присутствующим было не до таких мелочей - на глазах у пораженного Совета происходило нечто, настолько вопиющее, что они и думать забыли о чем-либо другом.

– А остальные?
– терпеливо, как у ребенка, спросил Тиль.
– К кому у тебя есть претензии?

Под остановившимися взглядами эльфов, в глазах которых проступила настоящая паника, Белка ненадолго задумалась.

– Да как сказать... а что будет с теми, кто мне не понравится?

Тиль улыбнулся совсем нежно.

– Ничего хорошего.

– Правда?
– Гончая все с той же задумчивостью оглядела окаменевших эльфов, ставших вдруг похожими, как близнецы. Включая рена Эверона, главу Совета, сам Совет и пару десятков остроухих стражников вдоль полукруглых стен, до которых внезапно тоже дошло, что чужаки - настоящие безумцы.

Она озадаченно нахмурилась, выискивая в бледных лицах хоть какой-нибудь намек на неуважение, шаркнула ножкой, потерла подбородок, а затем со вздохом призналась:

– Да Торк его знает. Все они неприветливые, смурные какие-то и все время сердитые.

На серых лицах эльфов появились вымученные улыбки.

– Поганэ меня даже этой... как ее... лао... хао... короче, какой-то бякой обозвал. Но его тут сегодня нет, так что морду бить вроде некому: остальные тогда смолчали, да и Эланна извинилась за дурака. А сегодня наши ребята уже развлеклись, как могли: побегали, подрались и побуянили вдоволь. Стрегон тоже проверил себя в новом качестве. Траву мы сожгли, стены порушили, челюсти посворачивали... короче, все, как всегда. Сплошная обыденность. Насчет того крыла, правда, неувязочка вышла, но никого ж не убили. Глазастик тоже вовремя помог. А насчет вот этого белоснежного... гм, в прошлом... лебедя, который задумал тут прилюдно испустить дух...

Белка, обратив безмятежный взгляд на остолбеневшего начальника стражи, чей красивый камзол во время бега снова превратился Торк знает во что, и выразительно почесала затылок.

– Да и пес с ним. Я терпеть не могу вида крови, а ты, Тиль, у нас такой кровожадный, такой кровожадный... что прямо страх. Поэтому нет уж, пусть этот голубь живет и не портит здешний мрамор кровавыми брызгами. Эланна, ты слышала? Не дай ему помереть во цвете лет! Он очень уместно смотрится за твоей спиной, и будет неразумно менять его кислую физиономию на другой предмет интерьера. Я, как ты знаешь, не слишком люблю перемены, так что желаю и завтра, и послезавтра, и вообще... любоваться на его (испорченные моими усилиями) сапоги. Да и где я найду второго такого типа, который при моем появлении способен не схватиться сразу за меч? Такая выдержка дорогого стоит, поверь, поэтому, Тиль, я очень прошу тебя не лишать меня этого удовольствия.