Чтение онлайн

Ага, уже не дитя, уже хозяйка?

«Теперь уже нужно, Ёто!» — ответила она духу меча и шагнула вперёд.

Вокруг оседала пыль, где-то кричали люди, где-то искрила повреждённая аппаратура — но камеры работали. И трансляция шла — картинка на одном из больших экранов была с логотипом имперского телеканала. Трансляция шла, и вся Япония смотрела.

Белое кимоно из дорогущего шёлка сияло чистотой в свете прожекторов. Волосы растрепались, выбившись из узла.

— Ты ждал знака? — голос Махиро прозвучал спокойно, почти буднично. — Ты выйдешь на Суд Богов, Мусасимару. Здесь и сейчас!?

Beethoven’s Last Night, «Misery» [6]

?

— Да ладно! — Голицын отступил на шаг от экрана и плюхнулся в подвернувшееся кресло.

— То есть вот так всё же можно? — уточнил я.

— Нууу… — протянул император. — Теперь Мусасимаре сложнее будет отвертеться. Только сможет ли Махиро победить?

— Сможет! — уверенно ответила Аня.

Я глянул на неё. В чём причина такой уверенности? Да, я её усилил… Но Мусасимару, на секундочку, собирался раз на раз с вормиксом махаться. И на камикадзе он не похож, у него точно был план. Да, я усилил Махиро, она сейчас ни в одну шкалу категорий не уложится. Но у императора всё же опыта должно быть побольше, если он тренировался хотя бы немного, а не штаны на троне просиживал. А он должен был тренироваться. Одними ядрышками, даже радужными, до мага вне категорий не подняться.

Так что попытка, конечно, красивая, со стороны нашей отчаянной красотки. Да и терять ей, собственно, уже нечего. Но ставить на этот поединок крупную сумму я бы не стал. Мусасимару — тёмная лошадка.

А на экране меж тем картинку переключили на другую, не попавшую под каменную шрапнель, камеру, и мы увидели общий план.

Храм и так-то небольшой, совсем не стадион. Каменная площадка с алтарём занимала приличную часть её площади, от неё до стен было всего метра три, может четыре. Не разбежишься. И не разминёшься. Так что пышущая гневом Махиро и пребывающий в некоторой прострации Мусасимару встретились очень быстро. Что любопытно — между ними вышел всего один человек, и даже не охранник, а жрец, кажется, местный. И он что-то втирал Махиро. Мусасимару его как будто не слушал, он как зачарованный смотрел на то, что осталось от алтаря.

— Мне не нужен час для очищения! — громко остановил жреца Мусасимару. — Я принимаю вызов, и Суд Богов состоится немедленно, как только установят камеры.

Потом он повернулся к Махиро.

— Ты вообще представляешь, что ты наделала, идиотка? — ткнул он в неё пальцем. — И убери свою железку, пока не порезалась. Мечи детям не игрушки.

Он прошёл мимо растерявшейся девушки, и подошёл вплотную к камерам.

— Снимай, — приказал он оператору. — Таканахана Махиро не оценила моей милости и решила, что может бросить мне вызов. Я мог бы просто приказать пристрелить её, как бешеную собаку, укусившую руку хозяина. Но я не хочу, чтобы некоторые мои не самые прозорливые подданные сочли её мученицей. Не хочу, чтобы разного рода недоумки сомневались в моём Небесном Мандате. И не хочу, чтобы нация пострадала от междоусобиц. Поэтому я принимаю бой. И чтобы никто не сомневался в одобрении моей власти богами Ямато, Суд Богов будет транслироваться на весь мир.

Он повернулся к команде телевизионщиков.

— Чего встали? — рявкнул он на них. — Не здесь же нам драться! Храм из дерева и бумаги, он и пяти секунд не продержится! Суд Богов будет на улице, под взором Небес!

Голицыну в этот момент кто-то позвонил. Он выслушал и сбросил звонок.

Я же внимательно следил за мимикой Мусасимару.

— Эк у него подгорело-то, — покачал я головой, глядя, как дёргается на экране глаз японца.

— Ты даже не представляешь, насколько, — хмыкнул Голицын. — Наши спутники зафиксировали энергетические вспышки по всему западному побережью Тихого Океана, в один момент, с интервалом в двести километров.

— Ацтеки построили для Японии рубеж, в обмен на экспорт их религии, — понял я. — А алтари связаны между собой. Махиро умудрилась перегрузить всю систему. Но Мусасимару ещё не знает, что рубеж сгорел целиком.

— Может, позвонить ему, сказать об этом? — неожиданно предложила Аня. — Гнев — плохой советчик в битве.

— Да там и без нас есть кому, — усмехнулся я. — Гляди!

На экране ацтекский жрец, до того занимавший позу на коленях жопой кверху, вдруг встрепенулся, полез под полы своего одеяния и достал обычный мобильный телефон. И судя по тому, как он после этого начал биться головой об камни — ему как раз сообщили новость.

Мусасимару щёлкнул пальцами, к жрецу подбежали, подхватили под белы… то есть красны рученьки и утащили из алтарного зала.

Вообще людей в зале было немало, и после взрыва алтаря ещё набежало. Можно даже сказать — яблоку негде было упасть. Но странным образом никто не подходил близко ни к Мусасимару, ни к Махиро. Вокруг обоих образовались круги свободного пространства. Придворные, токко, гвардейцы личной охраны императора, жрецы, телевизионщики — все стояли поодаль и переговаривались между собой, стараясь не смотреть в сторону Его Величества.

— Тебе портал-то ещё нужен? — напомнила о себе Лекса.

— Если сможешь быстро открыть снова, — подумав, ответил я, — то пока не нужен.

— Пусть повисит, — махнула рукой наша полубогиня, — открывать дороже, чем поддерживать.

Пока велись приготовления, японский канал сделал всё-таки «картинку в картинке», пустил бегущую строку, и знакомый голос Хасэгавы за кадром начал объяснять только что присоединившимся телезрителям, что же такое происходит в прямом эфире. Надо отдать ей должное, говорила она чётко и по делу, без оценочных суждений, хоть и дрожащим голосом.

А я присмотрелся к Махиро.

Та, поняв, что бой будет, но не сию секунду, успокоилась, убрала меч в ножны и уселась посреди храма прямо на дощатый пол. И, судя по всему, ушла в медитацию.

Только почему-то мне казалось, что я слышу её голос.

Да и проснулся я от чётко ощутимой тревоги. Но… не своей, вот в чём фокус. Ещё бы вспомнить, что мне снилось…

Я прикрыл глаза и потянулся мысленно к Махиро. Каково же было моё удивление, когда я чётко и без усилий её почувствовал! Как будто она напротив меня сидела, и я её за руку держал!

Прислушавшись к своим ощущениям, я понял, что между мной и Махиро есть какая-то связь. Нас связывала тонюсенькая энергетическая ниточка.

Вот только… я никак не мог связать нас этой нитью. Она вообще была односторонней, если можно так выразиться.

— Лекса, слушай, — открыв глаза, я позвал того, кто лучше в таких делах должен разбираться. — Посмотри, видишь вот эту нить?

Я захотел, чтобы она увидела, и она увидела.

— Интересно, — погрузилась она в изучение. — Это ведь Махиро?