Чтение онлайн

Дерку, конечно же, нужно было выучить все то же самое, но за две недели — и еще успеть сделать все, что требовалось от Темного Властелина. Барнабас появлялся у них почти ежедневно. Они с Дерком просиживали часами напролет в кабинете, а потом совершенно измотанный Дерк уносился советоваться то с королем Лютером, то с какими-то драконами. В промежутках он трудолюбиво сочинял слабые места Темного Властелина или писал ответы на письма. Почтовые голуби так и сновали во все стороны. Часть переписки взяла на себя Шона — в том числе и переписку Мары. Мара была занята не меньше Дерка. Она теперь проводила почти все время в домике на границе с Центральными Пустошами, доставшемся ей в наследство от тети, устраивая там Логово Чародейки.

Блейду казалось, будто у родителей вдвое больше энергии, чем у детей, и что им вся эта фигня не кажется такой скучной, как ему. От этого ему делалось не по себе, и Блейд старался держаться в стороне. Он вместе с Китом и Доном уходил из Деркхольма на другой конец долины. Они валялись под великолепным синим небом и грелись на солнышке. Кит лениво чистил клювом перья, оправляясь от ушибов, а Дон устраивался с черной книжкой в когтях и проверял, как Блейд запомнил правила. Они не говорили Лидде с Эльдой, куда уходят, потому что те могли проболтаться Шоне. От Шоны же они бежали как от чумы. Стоило Шоне хоть кого-то увидеть, как она тут же принималась командовать:

— Дон, иди погуляй с собаками, а я пока закончу свои упражнения на фортепиано.

Или:

— Блейд, полей, пожалуйста, папины грядки, пока папа разговаривает с эмиром.

Или:

— Кит, нам нужно снять с сеновала четыре тюка прессованного сена. Да, и пока ты никуда не ушел, папа сказал, что там нужно расчистить место еще для шести клеток с почтовыми голубями.

Как однажды с чувством сказал Кит, хуже всего было это ее «и пока ты никуда не ушел». В результате приходилось весь день пахать, словно рабу. Шона замечательно управлялась с этим «и пока ты…» Она добавляла это к каждому приказу, словно нож всаживала в сердце. Теперь даже Кит, завидев Шону, сразу как-то резко съеживался и пытался сделаться понезаметнее.

Шона, конечно, все видела и не упускала случая громко пожаловаться.

— Мне уже полагалось бы находиться в школе бардов, — заявляла она, — но я отложила отъезд, чтобы помочь папе. А все вокруг бездельничают — только Лидда и Калетта хоть что-то делают!

— Но им же нравится то, что они делают, — заметила Эльда. — А я не виновата, что мне все это не дается.

— Ты еще хуже, чем Калетта! — парировала Шона. — Я ни разу еще не видела, чтобы Калетте давалось то, чем ей не нравится заниматься! Мальчишки хотя бы не притворяются!

По крайней мере, в настоящий момент Калетта и вправду приятно проводила время. Она мастерила сто двадцать шесть волшебных предметов, которые предстояло охранять дракону. Большую часть времени окружающие могли видеть лишь объемистый серо-коричневый круп Калетты, торчащий из ее логова-сарая, а кисточка на хвосте время от времени раздраженно подергивалась, выражая мнение Калетты о том предмете, над которым в данный момент шла работа. На Калетту нашло вдохновение вкупе с самокритичностью. Теперь грифонша решила добиться, чтобы среди предметов не было двух одинаковых. Она периодически разыскивала Блейда, Дона и Кита, чтобы продемонстрировать последние творения и узнать мнение братьев. Но те почти всегда бывали слишком потрясены увиденным, чтобы сказать хоть что-нибудь критическое. Для начала Калетта сделала десяток кубков и колец — относительно скромных. И тут Дон без всякой задней мысли сказал:

— А может, сделать так, чтобы эти штуки начинали светиться, когда Странники их возьмут в руки?

— Неплохая идея! — оживилась Калетта, раскинула крылья и задумчиво упорхнула вместе с пригоршней колец.

Следующая партия предметов и вправду светилась, некоторые так даже чересчур ярко, но сказать, для чего они предназначаются, не могла и сама Калетта.

— Я называю их штуковинами, — сказала грифонша, сгребая сверкающую груду в простыню, чтобы отнести все обратно в сарай.

После этого штуковины с каждым днем становились все причудливее.

— Слушай, а тебе не кажется, что ты малость увлеклась? — поинтересовался Блейд, выбрав из кучи штуковин сияющую синюю розу и нечто неописуемое, напоминающее пшеничный колос. Когда Блейд прикоснулся к колосу, тот вспыхнул красным светом.

— Возможно, — согласилась Калетта. — Тут мы, наверное, схожи с Шоной — ну, она, когда увлечется, тоже никак не может перестать играть на скрипке. У меня есть еще несколько идей.

Сто девятая штуковина даже Кита заставила восхищенно присвистнуть. Это была сеточка, чем-то напоминающая снежинку. Когда к ней прикасались, «снежинка» загоралась неярким теплым светом и раздавался тихий перезвон колокольчиков.

— Ты точно уверена, что ты не волшебница? — спросил Кит, почтительно вертя вещицу в когтях.

Калетта раздраженно взглянула на него поверх крыла с коричневыми полосками.

— Конечно нет. Это электроника. Ну то, на чем работают те машинки с кнопочками. Я уговорила Барнабаса сделать мне еще сотню машинок и разобрала их на штуковины. Ладно, отдавай обратно. Может, эту я даже оставлю себе. Это моя лучшая.

И, осторожно взяв штуковину, Калетта медленно полетела прочь. У входа в долину ей пришлось резко взять вверх, чтобы пропустить стадо коров, которых перегоняли сюда из деревни.

С приходом стада покою в долине пришел конец. Как оказалось, коровы принадлежали мэру, и он пригнал их сюда, дабы спрятать до окончания туров в безопасном местечке. А потому сам мэр, его супруга и отпрыски сновали туда-сюда по нескольку раз на дню, чтобы присмотреть за стадом. Дон полетел поискать какое-нибудь другое местечко, куда можно было бы отправиться, и, вернувшись, мрачно сообщил, что теперь все укромные лощинки забиты коровами, овцами, свиньями, курами и гусями. А потому пришлось им троим прятаться за конюшней — но это было уже совсем не то.

К этому времени лицо Дерка из озабоченного сделалось уже откровенно несчастным. У него было такое ощущение, словно он растрачивает жизнь на какие-то неотложные неприятные хлопоты. Первая из нависших задач была самой неприятной, и Дерк сподвигся на ее выполнение, лишь сосредоточившись мыслями на новом животном, которое он решил создать. Ему нужно было добраться до деревни и сообщить местным жителям, что мистер Чесни пожелал, дабы тут были руины. Дерку так отчаянно не хотелось этого делать, что он наорал на Красавчика, пока седлал его мать, Красотку. Красавчик надулся и в отместку загнал собак в гусиную стаю. Дерку пришлось малость задержаться с отъездом и навести порядок.

— Ты что, не можешь приструнить этого своего жеребенка? — спросил он у Красотки.

Красотка терпеливо переждала беготню, вопли и суматоху, а когда Дерк вернулся обратно, расправила огромные глянцевито-черные крылья, чтобы показать, что она готова отправляться в дорогу и только его и ждет.

— Ш-шложновато, — призналась Красотка.

Разговаривала она куда хуже Красавчика, даже без удил во рту.

Красотка была так же дорога Дерку, как Калетте ее сто девятая штуковина. Он скорее умер бы, чем отдал Красотку университету. Потому он улыбнулся и похлопал кобылу по лоснящейся черной шее. «Никаких муравьев, — подумал он. — И вообще никаких насекомых. Что-нибудь еще чудеснее Красотки».