Тёмный властелин желает развлечься
Шрифт:
Целую минуту я простояла в одиночестве, придумывая новые способы казни султанчика, пока Шиш'баэ, вероятно, не увидев меня, покорно следующую позади, не вернулся за мной.
— Вроде и удобно с этим подчинением, — хмуро пробурчал он, открыв дверь и на этот раз её придержав, чтобы я смогла войти, — а с другой стороны — не очень. Нужно, чтобы Прий что-то другое придумал… Навроде ошейника с поводком для собак… Да-да! Да я гений! И почему эти остолопы до этого сами не додумались? Вот всегда мне самому приходится решать все проблемы!
Идя по коридору, он всё зудел и брюзжал, а я послушно топала следом и вспоминала Мао. Мечтала опять увидеть его недовольное выражение лица. Услышать ленивый голос, которым бы он сказал: «Лиэна, Лиэна, одни проблемы от тебя. Ну что ты за служанка такая?
Пошли отсюда. И так из-за тебя времени кучу потеряли. А я голодный…». Да, наверное, увидь я его сейчас — расцеловала бы. И простила. Но, увы. Я тут одна, и уже вряд ли Маору придет за мной…
Так что, когда мы наконец-то очутились в огромном круглом помещении метров тридцать в диаметре, посреди которого стояла также круглая кровать, застеленная алым шелковым на вид бельем, закиданная целой горой подушек, я окончательно впала в пучину отчаяния.
Кстати, в комнате мы были не одни. Рядом с узкими окнами, коих было шесть, завешенными тонкой тканью, стояли охранники с бессменными пиками. А подле кровати, у её изголовья, в коленопреклонённой позе — две темноволосые девушки в нарядах наподобие моего, только голубого и синего цвета.
— Ложись! — поступил очередной приказ от Шиш'баэ, и я беспрекословно направилась к кровати. Подойдя к ней, забралась на высокое ложе и легла с краю.
Лежу я, значит, в потолок гляжу, руки по швам вытянуты. Мысленно ругаюсь, потом молюсь, чтобы подчинение спало быстрее, чем этот боров на меня уляжется, и я хотя бы успела «птичкой» в окно вылететь, если в дверь не удастся… А тем временем этого Шиша девушки без приказов с его стороны аккуратно раздевают…
Минута, и он полностью обнаженный стоит с довольной маслянистой улыбкой на устах и на меня плотоядно смотрит. А потом, видимо, изображая жирную пантеру, он покрался ко мне, на ходу облизываясь…
«Ма-а-а-ма!.. Ма-а-а-о!» — взмолилась я, не зная, то ли мне рыдать сейчас от страха из-за всей этой ситуации, то ли ржать от вида этого толстого, крадущегося мужика с томным взглядом.
Однако, когда он забрался на кровать и положил свою потную ладошку на мою практически полностью обнаженную грудь, мне стало совсем не до смеха.
«Мао! Ты же злодей! Появись в последний момент и обломай кайф этому гаду! Ты же..»
Додумать мысль я не смогла и не потому, что Шиш запустил одну свою руку мне под декольте, второй же приподнимал тонкую ткань платья… А потому, что с глухим треском крышу с башни будто сдуло, причем одним махом. И, вот, я уже пялюсь не на красивый расписной потолок, а на голубое небо, яркое солнышко и проплывающие мимо облака…
— Какого шаррхара тут происходит? — недовольно поинтересовался мучительно знакомый голос откуда-то сверху. — Я думал с тобой случилось что-то, а ты тут… развлекаешься, что ли?!
Глава 16
«Развлекаешься?!» — подумала я истерично. Он что серьезно, что ли? Маору не видит, что ли, что я тут вроде как совсем не с мужчиной мечты лежу, а стареньким толстопузиком!
Да я тебя сейчас… рогатый ты нехристь!
— Что-о-о происходит? — увидев, что стражники засуетились и забегали по комнате, Шиш’баэ недоуменно посмотрел сначала на них, потом на девушек, застывших с открытыми ртами и смотрящих куда-то наверх. И только после этого он и сам перевел взгляд на потолок. — Ты… кто такой?
— Ты как, смерд вонючий и отрыжка бездны, ко мне обращаешься? — Мао наконец-то появился в поле моего зрения, и я мысленно облизнулась. До чего же хорош, гад рогатый.
Хорош. В одних брюках, расслабленно восседающий на своем монстре, который сейчас не был скрыт иллюзией, он был одновременно и ослепительно красив, и ослепительно ужасен.
Глаза горели ярким пламенем, коса, привычно закинутая на плечо, искрилась зелеными огнями, а от Шантаэра распространялся черный дым, постепенно заволакивая всё вокруг.
Тёмные распущенные волосы развевались на ветру, открывая взору его странную татуировку, которая змеилась от затылка к шее, по груди и исчезала за поясом брюк. И, кстати, конь сейчас будто стоял прямо на воздухе, если можно так выразиться. Круто!
— И почему у тебя МОЯ служанка?!
— Ка-ка…я… — трусливо проблеял правитель и, глянув на своих телохранителей, бесцельно пытающихся длинными пиками достать до недосягаемого для них рогатого мужчины, рявкнул на них: — Да разберитесь вы уже с ним, идиоты!
— Эй, червь, — глаза у Маору сузились. — Я, вообще-то, к тебе обращался. Второй раз свои вопросы повторять я не буду, просто уничтожу…
И в такой торжественный момент этот невыносимый злодей взял и всё испортил: он сначала почесал свою обнаженную грудь, а потом широко зевнул и протер глаза.
— Червь?! — взвизгнул Шиш и со всей силы сжал до боли мою грудь, на которой его ладонь до сих пор покоилась. И я смогла застонать, и совсем не от удовольствия!
— Тебе нравится, что ли? — теперь мужчина смерил меня недовольным взглядом. — Я, что, зря сюда в такую рань тащился, искал тебя?! Ты действительно тут развлекаешься?!
— Я не понял… — встрял в наш разговор «колобок», — так ты её хозяин? Так вот! Я купил её! Она теперь моя! И, вообще, я — Великий Лаир Шиш'баэ Ох’эйрен, правитель этой страны! Ты будешь подвергнут самой страшной каре — казни через четвертование! Мой архимаг уничтожит тебя, колдун…
— Колдун?! — Маору оскалился. — Ты считаешь себя бессмертным, червяк?! И смеешь называть себя великим, ты себя в зеркале-то хоть видел?
— Развлекаюсь?! — хрипло, потому что голос всё ещё плохо слушался меня, воскликнула я, обалдев от такого заявления. — Меня похитили! Так что сними этого гада с меня! Я тогда встану и ему сама лично бубенцы-то оторву! Я… — тут меня настиг приступ кашля, и договорить я не смогла.
— Похитили, говоришь. Значит он посмел трогать моё, — Шантаэр начал беззвучно опускаться всё ниже, и стражники, не догадываясь, что их вскоре ждет, радостно загомонили, пытаясь в прыжке достать до туловища коня. — Ненавижу, когда кто-то трогает моё. Ненавижу, когда не отвечают на мои вопросы. И ненавижу, когда кто-то с утра орёт! — произнеся последнюю фразу, он указал косой на стражников, и те, как и когда-то разбойники, просто испарились без следа.
— Так что, толстячок, ты только что попал. Причем по-крупному… — ещё одно движение косой теперь в направлении Шиш’баэ, и толстое тельце правителя, махнув мне на прощание «хвостом», резко отлетело в сторону и с противным шлепком ударилось о стену.