Чтение онлайн

Неужели я нечаянно умудрилась наступить на его «слабое место» и потоптаться по больной мозоли?

— Но… в богатой семье? Ведь в вашем мире тоже наверняка существует какая-то система наследования… Ну, то есть право престолонаследия… — я опять запнулась, не зная, как объяснить ему, что я имею ввиду.

— У нас, у демонионов, была очень жестокая классовая система. И, Лиэна, я не унаследовал ни свой титул, ни земли. Я не имел на них никакого права. Никогда. Я их забрал. Силой.

— Почему? — вырвалось у меня.

— Почему? Потому что захотел. Потому что мог, — он, пожав плечами, устремил задумчивый взор в потолок, будто вспоминая о чем-то. — И потому что так было правильно.

— Почему? — я опять задала такой же вопрос, даже не осознавая этого. Спрашивала я уже совсем о другом — я отчаянно захотела узнать, почему это было именно «правильно».

— Потому что, — отрезал он грубо, и я поморщилась.

— Ладно, допустим. Но почему ты не мог претендовать…

Мао опять перевел взгляд на меня, и я испуганно замолчала. Мужчина был сейчас не просто зол, он был в дикой ярости. По какой-то причине своими вопросами я только что умудрилась довести его до предела. Его разве что не трясло от гнева. Хоть внешне он и был всё так же расслаблен и спокоен, но его изумрудные глаза выдавали всё, что творится у него внутри.

— Почему не мог претендовать? — процедил он, практически не открывая рот, но при этом я отчетливо разглядела белоснежные клыки, которые будто увеличились в размерах и выпирали из-под верхней губы. — Потому что я принадлежал к самой низшей касте и должен был ещё лет девятьсот назад просто-напросто сдохнуть…

Он резко замолчал. А я осталась сидеть с открытым от удивления ртом. То, что я только что услышала, у меня в голове никак не укладывалось. Да и вопросы, которые лавиной начали в ней возникать, просто заполонили её. Что значит «низшая каста»? Как у индусов, что ли? И почему он должен был умереть? Почему и как он стал Властелином?

Мне хотелось спросить его сразу и обо всём! Но, видя, что он и так сильно не в духе, мне оставалось только сидеть и сдерживать себя из последних сил, чтобы поступить мудро и промолчать. Сейчас надо промолчать — это я понимала предельно ясно. Но, возможно, чуть позже, когда он поест, немного выпьет, и его настроение опять улучшится, я очень аккуратно начну вызнавать обо всём. Стану вытягивать из него информацию по крупицам.

Иначе я точно разойдусь по швам и лопну от распиравшего меня любопытства!

— Ваш заказ, — пробасил рядом голос «бармена», и он заставил меня вздрогнуть от неожиданности. Я так задумалась о Мао и о том, что он скрывает, что напрочь забыла, где мы сейчас находимся, и даже о еде, о которой долго мечтала.

Пока мужчина расставлял огромные тарелки и миски с аппетитной на вид и запах едой на стол, я немного подпрыгивала на скамейке от нетерпения. Предусмотрительно закрыв поплотнее рот, чтобы не забрызгать всё вокруг своей слюной. «Еда-еда-еда», — пищал от восторга мой желудок. «Сейчас наедимся!» — довольно урча, вторила я ему.

Я с трудом дождалась, когда мужчина составит всё с огромного подноса нам на стол и наконец-то удалится. Но, взяв огромную ложку в руку, я не сразу начала есть. Глаза от обилия еды разбегались. И хотелось затолкать в рот всё и сразу. И тот аппетитный кусочек хлеба, и ложку того супа, и шмат мяса с коричневой корочкой, истекающего жирком.

А вот Мао в своём выборе не сомневался. Он пододвинул себе большую миску с похлебкой и, достав из своего таинственного «кармана» серебристую ложку, видимо, брезгуя обычной, пусть и красиво выточенной из дерева, сразу начал есть. Посмотрев на него пару секунд, я уже не колебалась. Схватив вторую такую же миску с супом и отломав от горячего хлеба целый ломоть, я, проверив ложку и убедившись, что она чистая, тоже приступила к трапезе.

Примерно через полчаса, когда я наелась до состояния «сейчас лопну, но тот кусочек так аппетитно выглядит», на сцену, видимо, с черного хода зашли музыканты в количестве трех бородатых мужиков мрачной наружности. У одного в руках был инструмент похожий на гитару, только более угловатой формы, у двух других нечто крайне странное. Если сравнивать с земными аналогами — труба и смесь арфы с гуслями. Правда та труба как-то больше походила на автомобильный глушитель.

Рассевшись по высоким табуретам, которые с собой же и принесли, они как-то мрачно обвели всех собравшихся, особо отметив нас с Маору, и начали играть. Тренькнули струны, и мы с мужчиной синхронно нервно поежились. Будто по оголенным нервам провели, а звук от трубы напомнил скрип мела по школьной доске. Мао сразу плеснул себе и мне в чашки вина, по вкусу похожего на сангрию, и, не сговариваясь, мы осушили их до дна.

Однако всё оказалось не так плохо. Первый аккорд, видимо, был для того, чтобы отпугнуть нервных и дать им время уйти. Ну а потом заиграла довольно приятная мелодия.

Эдакий иноземный фольклор. Песни были спокойные, создавали благостную обстановку для поглощения напитков и различной снеди.

Ещё через полчаса, когда мужчина наконец-то сытый откинулся на спинку лавки, а я, довольно поглаживая заметно округлившийся животик, тихонько сидела и потягивала винцо, музыка заиграла пободрее и громче, чтобы переиграть усилившийся гвалт — в зале стало намного многолюднее, а свободных мест уже практически не оставалось. К тем, кто сидел тут ранее, присоединились знакомые-приятели, и, кроме нашего столика, за который более никто не присел, таких полупустых оставалось только два: один у тех хмурых хмырей в углу, второй у огромного мужика — судя по одежке, он был или начальником стражи, или кем-то из ранга повыше, и к нему только подходили поздороваться и уходили дальше.

— Хорошо-о-о, — блаженно протянула я, разорвав наконец-то наше с Маору затянувшееся молчание.

— Пора выдвигаться, а то и сегодня не успеем добраться до «призывателей», — в ответ лениво произнес мужчина, однако и слабой попытки привстать не предпринял. Наоборот, он опять прикрыл глаза и сложил руки на груди.

— Лениво-о, — согласилась я и сделала ещё глоточек вина. — Может они ещё денек нас подождут? А мы пока немного тут посидим, поотдыхаем… расслабимся. У нас же отпуск, куда спешить-то?

Сначала Мао ничего не произнес, я было даже подумала, что он под грохот кружек и всеобщий гвалт, сопровождаемый дикой песней, умудрился внезапно уснуть. Но, когда я потянулась через стол, чтобы встряхнуть его, он тихо изрёк:

— Давай посидим. Они — подождут. А если они и издохнут до того, как мы до них доберемся, то мы их оживим, узнаем зачем они нас призвали, попытаем немного, и после — упокоим ещё разок.

Кивнув, полностью с ним соглашаясь, я отставила кружку на стол и, оглядевшись, поднялась.