Чтение онлайн

— Но я же ни о чем таком даже и не думала! Мне бы и в голову никогда такое не пришло! — сокрушалась я и сетовала, глядя на Шантаэра, который застыл рядом со мной и тоже смотрел на меня. Своими жуткими ярко-красными глазами, которые в темноте полыхали подобно раскаленным углям. — Да я, вообще, про ту кошку и видения эти проклятые только вчера вспомнила! И просто захотела у него узнать — не связаны ли они как-то с тем, что у меня уши появились, что я в кошку превращаюсь, и рядом с ним в этом мире оказалась…

Я была вынуждена замолчать, поскольку голос от переизбытка чувств начал срываться, в груди потяжелело и стало трудно дышать, словно мне на её положили бетонную плиту. А ещё защипало в глазах, однако слезы в них так и не выступили. Видимо, не дано «райгам», или в кого я там превратилась, плакать и таким образом хоть немного отводить душу.

— Я… я бы никогда… так не поступила, — прочистив горло, едва слышно прошелестела я и, тяжело вздохнув, прилегла на ещё теплый белоснежный песок.

Подложив под голову лапы, я уставилась на мерцающие лунные блики в темной воде.

Слушала шепот волн. Что толку было разговаривать с молчаливым и, может, не очень-то и разумным животным и изливать ему душу? Ведь он не Мао. Маору сейчас крепко спал.

Итак, лёжа на берегу моря, а может, и океана и смотря вдаль, я вспоминала, как прошел этот день. Размышляла, как мне всё исправить. Как вернуть расположение мужчины к себе.

А ещё я именно сейчас в полной мере ощущала своё одиночество. И то, что я совсем не в сказку попала, и всё что вокруг меня творится — не сон. Пусть и берег этот, будто иллюстрация в книге: бирюзовая вода, белоснежный мелкий песок, пальмы и экзотические яркие цветы, от которых исходил приятный аромат… Да, не сказка и не желанный отпуск. А суровая реальность…

…После тех слов, Мао сразу начал собираться, одеваться. А на мои попытки хоть как-то оправдаться мужчина никак не реагировал. Он словно не слышал меня и не замечал. Я внезапно стала для него пустым местом.

Выйдя в гостиную, он очередным легким движением руки убрал в карман стол вместе со всей едой, а затем, дойдя до застекленных дверей, настежь распахнул обе створки, за которыми оказался огромный, увитый зеленью балкон, где уже стоял Шантаэр.

Мужчина, не оборачиваясь, подозвал меня, и мне ничего не оставалось, кроме как молча проследовать за ним.

Аккуратно подсадив меня на скакуна, он следом взлетел в седло и приобнял меня. И мы сразу начали «взлетать». И, судя по всему, опять под «иллюзией» невидимости отправились дальше.

Разговаривать полулежа, пусть и в объятиях Мао, было крайне неудобно, ведь мы сразу помчались вперед на огромной скорости, и от ветра даже заложило уши. Поэтому я решила отложить разговор на потом. Тем более я могла всё хорошенько обдумать и подобрать нужные слова, чтобы убедить мужчину.

После того, как мы пролетели над городом, Шантаэр опустился на землю и понесся уже сам, подобно пуле. И тут у меня глаза начали слезиться, и их пришлось прикрыть. Да и смотреть на окаменевшее лицо Маору было… неприятно. Будто я действительно поступила так, как он считает.

Боль в ушах от жуткого свиста и острое отчаяние, которое поселилось в моем сердце — вот что я испытывала тогда. Да, сильнейшее отчаяние.

Когда пелена с моих глаз окончательно спала, а в мозгах прояснилось, я осознала, что мои поступки и проступки действительно можно трактовать и с точки зрения Мао. Иногда я вела себя как глупый, избалованный ребенок, который может творить и говорить всё, что ему заблагорассудится. И ничего ему за это не будет. Но я ведь совсем не такая! И никогда не была такой: избалованной и глупой! Так отчего же всё это время вела себя подобным образом? Да, конечно, я всегда была импульсивной. Возможно, несдержанной. Но я никогда никого не оскорбляла, не унижала, не была жестокой и мстительной особой. Может, я головой сильно ударилась при перемещении? Или уже тут, когда упала… или при «скрещивании» с кошкой мне достался и её интеллект. По-другому я никак не могу объяснить мои внезапно разгладившиеся извилины и ветер в голове…

Не знаю! Ещё и мысли эти настойчивые о мести… Ну что я за идиотка!

Что толку сейчас думать о том, что уже было сделано. Теперь нужно думать, как всё это исправить. Убедить Маору, что он ошибается насчет меня.

И всё время, что мы скакали без передыха по оврагам, буеракам, через леса, топи и пустыни, я напряженно думала. Но верного ответа на свои вопросы я так и не смогла найти.

Поэтому решила просто быть с мужчиной до конца честной, и всё рассказать, как есть, без утайки и преукрас.

Когда Шантаэр наконец-то остановился, и Мао, легко спрыгнув, будто мы не провели полдня безвылазно в седле, опустил и меня следом на землю. Я же в отличие от него вся затекла, и ещё после первого часа бешенной скачки мне стало дурно: меня немного укачало.

Но я тогда ни словом об этом не обмолвилась. И, когда я разминалась, морщась от режущих и колющих болей во всем теле, точно древняя старушка, а мужчина, которому было практически тысяча лет или больше, непринужденно потягивался и широко зевал, тоже не пискнула.

В общем, пока я там ползала по траве и желала спокойно развалиться на части, Маору успел поставить свою палатку и, всё так же не сказав мне ни слова, скрылся внутри нее. Ну а я, мельком оглядев шикарные, экзотические виды — мы остановились рядом с шикарным пляжем, решила, что сейчас самое время нам поговорить, и побежала следом за ним.

Забежала-то внутрь я с решимостью в мыслях и помыслах, но, когда Мао, стоило мне только войти, смерил меня тяжелым взглядом, всю эту самую решимость в миг и сдуло. Вот только отступать было нельзя…

Не помню точно, что я тогда, сбиваясь через слово, бормотала, но… мужчина всё это время отстраненно, словно сквозь, молча на меня смотрел. Сидел в кресле, сложив руки на груди, и смотрел. Не споря, не перебивая. Вообще никак не реагируя на мой монолог!

Казалось, что он даже не моргает. А когда я надолго замолчала, пытаясь собраться с мыслями, он лишь произнес: «Мы уже совсем рядом, но отложим долгожданную встречу до завтрашнего утра. Мне надо восстановить силы и кое-что сделать. Так что сейчас поедим, и я лягу спать. Хочешь — ложись рядом. Хочешь — гуляй. Но не отходи далеко. Шантаэр присмотрит за тобой».

И, «поставив» перед собой стол со снедью, он сделал приглашающий жест и взял столовые приборы в руки. Перед тем как начать есть самому, он нарезал мне мяса на порционные куски и сложил их в удобную мисочку, чтобы я смогла есть самостоятельно.

Всё бы ничего, казалось, что убивать никто меня не собирается, мстить — тоже.

Наоборот, Маору был вежлив и заботлив. Вот только его холодность, его отстраненность и, как ни странно, эта его забота обо мне беспомощной ранили тогда так сильно, что хотелось завыть от боли, разрыдаться от тоски, ощутив в тот момент в полной мере своё одиночество.