Чтение онлайн

– И как долго длилось это ваше состояние? – спросил Нур.

– Несколько минут. Но весь день я чувствовал себя прекрасно! Когда же я снова попытался повторить это… это откровение… ничего не вышло. Я продолжал жить по-прежнему. Мир вновь стал созданием неумелого строителя… вернее – злого обманщика. Но были и еще моменты…

– Другие случаи?

– Да. Второй раз это произошло под воздействием марихуаны. Я все-таки выкурил за свою жизнь полдюжины сигарет с травкой… Это случилось в 1955 году, еще до того, как молодое поколение повсеместно пристрастилось к наркотикам. В те времена марихуану и гашиш потребляли лишь в больших городах и только в богемных компаниях. Ну, еще среди черных и цветных в гетто.

– Мы с женой жили в Пеории, штат Иллинойс, и встретили там одну супружескую пару, типичных выходцев из Грин Вилледж. Они уговорили меня попробовать марихуану. Мне не хотелось. Я представлял, как нас схватит полиция… потом – скандал, суд, суровый приговор, тюрьма… Что станет с нашими детьми? Но алкоголь добавил мне храбрости, и я предался греху. Делая первые затяжки, я безумно волновался. Но вот это произошло – и ничего страшного не случилось.

– До того вечера – как, впрочем, и потом – я не испытывал тяги к наркотикам. Но в тот раз мир представился мне раствором, насыщенным мельчайшими кристалликами. Вновь произошел какой-то сдвиг в сознании. Кристаллики зашевелились, заметались и начали мало-помалу выстраиваться в определенном порядке, будто ангелы на параде. Но этот порядок был бессмысленным… вернее, не столь разумным, как в первый раз. Я не ощущал в нем своего места – места, казавшегося справедливым и естественным.

– Ну, а третий случай? – заинтересованно спросил Нур.

– Тогда мне уже исполнилось пятьдесят семь. Я был единственным пассажиром воздушного шара, парящем над кукурузными полями Иллинойса. Солнце садилось, яркий свет дня понемногу тускнел. Мы парили в недвижном воздухе словно на ковре-самолете. Знаете, если в открытой гондоле зажечь свечу, даже при сильном ветре она не погаснет и будет гореть так же ровно, как в наглухо изолированном подземелье…

– Внезапно мне начало казаться, что солнце вновь встает над горизонтом. Все вокруг зажглось ярким слепящим светом – и он исходил от меня! Я превратился в пламя, и мир воспринимал мой свет и тепло. Спустя секунду – может быть, позже, – свет исчез… он не побледнел, не обесцветился, а просто исчез… Но прежнее ощущение вернулось ко мне… то, самое первое… Мне казалось, что мир, разумен и упорядочен, и все, что происходит со мной и любым другим человеком – естественно и закономерно.

– Пилот ничего не заметил. Очевидно, внешне транс никак не проявился… Тот случай был последним, Нур.

– Эти мистические откровения, по-видимому, не имели большого влияния на вашу жизнь? – спросил араб.

– Вы имеете в виду – стал ли я лучше? Нет… Пожалуй, нет.

Нур задумчиво потер лоб.

– Эти эпизоды напоминают мне то, что мы называем «таджали», откровение… Однако они отличаются от истинного таджали, ибо проявились случайно, а не в результате осознанного стремления к самосовершенствованию. Да, у вас были ложные откровения.

– Значит, я не могу испытать настоящего?

– Конечно, можете – и в самых различных формах.

На миг воцарилось молчание. Закутанный в покрывала Фарингтон что-то пробормотал во сне.

Неожиданно Фригейт спросил:

– Нур, меня давно мучает вопрос… не возьмете ли вы меня в ученики?

– Почему же вы не задали его раньше?

– Я боялся отказа.

Вновь молчание. Нур смотрел на альтиметр. Погас заворочался, открыл глаза и потянулся за сигаретой. Он чиркнул зажигалкой, и мелькнувший огонек отбросил странные блики на темную физиономию свази, исказив привычные черты, превратив его лицо в маску священного ястреба, высеченного из черного дерева резцом древнеегипетского скульптора.

– Так что же? – у Фригейта дрогнул голос.

– Однако вы всегда считали, что способны сами прийти к истине.

– И я никогда не доходил до конца… я был слишком пассивен, меня носило, как воздушный шар. Обычно я принимал жизнь такой, какой она была или представлялась мне. Лишь временами меня охватывала тяга приобщиться к какому-либо учению, доктрине или религии. Но она проходила – рано или поздно, – и я вновь искал желанную цель. Так, день за днем, я плыл по течению, проклиная свою лень.

– Вы пытались достигнуть отрешенности?

– Да… Хотя бы в интеллектуальном отношении… несмотря на обуревавшие меня страсти.

– Чтобы обрести полную отрешенность, нужно освободиться и от эмоций, и от интеллекта, что выглядит нелепо… – Нур помолчал, потом остро взглянул на Фригейта. – Если я возьму вас в ученики, вы окажетесь в моей власти. Готовы ли вы к этому? Например, если я попрошу вас выпрыгнуть из гондолы, вы подчинитесь?

– Нет, черт возьми!

– Но вы должны! Теперь представьте, что я заставляю вас совершить то, что в интеллектуальном и эмоциональном смысле равно такому прыжку… то, что покажется вам умственным или эмоциональным самоубийством…

– Пока вы не скажете, что именно, я не могу ответить.

– Ладно. Я никогда не отдам такой приказ, пока не пойму, что вы готовы его выполнить. Если это когда-нибудь произойдет.

Погас выглянул в дверь.

– Там какой-то свет! Он движется!

Фригейт и Нур подошли к нему. Разбуженные восклицанием свази, Фарингтон и Райдер, вскочив, прильнули к иллюминаторам.

Вдали, высоко в небе, вырисовывался продолговатый силуэт.

– Это дирижабль! – воскликнул Фригейт.

О чудо! Самая необычайная встреча, которая могла произойти в мире Реки!

– По-моему, я вижу носовые огни, – заявил Райдер.

– Он не из Новой Богемии, – уверенно сказал Фригейт.

– Значит, в долине есть еще одно место, где используют металл, – голос Нура был спокоен.

– Если только эта штука не создана Ими, – предположил Мартин. – Однако вряд ли Их аппарат оказался бы похожим на земную конструкцию.

Один из бортовых огней мигал. Присмотревшись, Фригейт произнес:

– Это азбука Морзе!

– Что они сообщают? – спросил Райдер.

– Но я не знаю кода! – Фригейт был в отчаянии.

Нур отошел от двери, вернулся к нагревателю и приоткрыл вентиль. Ничто не нарушало тишины, слышалось лишь тяжелое дыхание людей. Огонек продолжал мигать. На двадцать секунд Нур увеличил пламя горелки, потом вновь шагнул к дверям и, внезапно застыв, бросил: «Тише!» Все с изумлением уставились на него. Мавр склонился над отводными трубками.

– Что такое? – спросил Фарингтон.

– Мне показалось, я услышал шипение, – Нур взглянул на Погаса. – Брось сигарету!

Он приложил ухо к патрубку и замер.

Погас швырнул сигарету на пол и придавил ногой.

69

Пока вертолет возвращался, Джил выслушала по радио отчет Сирано о результатах рейда. Число убитых и жестокость схватки потрясли ее, хотя с самого начала она понимала всю рискованность экспедиции. Всему виной ее мягкотелость… но как иначе они могли получить этот проклятый лазер? Атаковать «Марка Твена» вместо «Рекса»?

Когда вертолет вернулся в ангар, Джил приказала взять курс на юго-запад – туда, где их поджидал Клеменс. Сирано и его люди были в медотсеке на перевязке; затем француз явился с докладом в рулевую рубку. Джил выслушала его подробный рассказ и вызвала по рации судно.