Тёмный защитник
Шрифт:
— Отдохни немного, а потом я хочу, чтобы ты оседлала мое лицо, и я буду тобой, пока не кончишь три раза.
— Ты сумасшедший! — рассмеялась девушка, уложив голову на грудь мужчины.
— Это ты ещё даже не представляешь, что я задумал для тебя и что собираюсь сделать с тобой этой ночью. Клянусь, завтра утром ты не сможешь не говорить, не двигаться. Но я о тебе позабочусь. Sempre tua e dalla tua parte, farfalla.
Глава 16
На следующее утро Марсела проснулась в одиночестве на кровати, правда, уже в другом месте. Ее пробудил луч солнца, проникающий сквозь шторы в просторную спальню, которая изначально была приготовлена для нее и Алессио. Девушка медленно потянулась, разминая затекшие мышцы от сна, и ощутила приятное покалывание, пронизывающее всё её тело. Это была сладкая боль, напоминающая обо всех пережитых вместе с Алессио эмоциональных и физических моментах прошлой ночи. Медленно приподнявшись на локте, Марсела уперлась спиной в изголовье кровати и окинула себя быстрым взглядом. Она была совершенно голая как в день своего рождения. Несколько незначительных порезов на разных частях её тела, служили напоминанием об их странной химии с Алессио в постели. По крайней мере на ней не было следов их близости и крови. Видимо, её муж позаботился о ней после того, как она уснула обессиленная.
«Никогда бы не подумала, что мне такое понравится». — промелькнуло в голове Марселы. — «Но это было так интенсивно и так невероятно приятно».
Но одна лишь мысль о том, что она может развлекаться, в то время, когда ее семья волнуется за нее и не знает, где она находится, заставила девушку отогнать воспоминания о потрясающей ночи. Сердце сжалось в груди, наполняя ее разум тревожными мыслями об отце и брате. Все эти дни она старалась не думать о них и о своих чувствах, связанных с предательством отца. Но мысли о Микеле, то и дело всплывали в голове. Марсела беспокоилась за своего близнеца, и как он справляется с ее исчезновением. Так как между ними всегда с самого рождения была особая близнецовая связь, они могли чувствовать эмоции друг друга даже на расстоянии. И сейчас она слишком остро ощущала его беспокойство и гнев. Девушка даже боялась подумать о последствиях этих эмоций. Микеле всегда казался более спокойным и менее агрессивным внешне, но Марсела знала, что внутри ее брата скрыта тьма, которая, если вырвется наружу, принесет только разрушение. А помня, о предстоящей свадьбе Микеле и Серафине, была страшно даже подумать, как всё это скажется на их браке. Она желала своему брату лишь счастья, но его разрушительная личность, скрытая внутри него, могла причинить вред не только ему, но и окружающим людям.
«Мы всегда были как инь и янь. Я была светом для его тьмы, и могла успокоить его демонов». — размышляла она, все глубже погружаясь в беспокойные мысли о Микеле. — «Но что случится с бедной девушкой, если ей не повезет встретиться с монстром, скрытым внутри моего брата? Что будет с нашей семьей?»
Марсела почувствовала, как беспокойство становится все сильнее, призывая ее бежать как можно дальше, чтобы найти брата и помочь ему. Но сейчас, после всего произошедшего, как бы эгоистично это ни было, ей нужно было немного времени, чтобы разобраться в себе, своих чувствах, своей жизни и своём браке. Несмотря на желание остаться в постели весь день и дать телу отдохнуть, Марсела осознавала, что ей нужно встать и начать новый день. Девушка поднялась с кровати и направилась в ванную, чтобы выполнить обычные утренние процедуры.
Через полчаса Моррети была готова и спустилась на кухню, где витал запах свежих булочек, жареного бекона, яичницы и ароматного кофе. Но когда она заметила своего мужа в комнате, ее сердце замерло. Это была приятная картина, будоражащая кровь в её венах — Алессио был одет в черную майку и серые спортивные штаны, которые прекрасно подчеркивали его упругие ягодицы и икры.
«Ммм, я могла бы вечно наблюдать за мужчиной на кухне». — размышляла она, наслаждаясь уверенными движениями Алессио, пока он ловко манипулировал сковородкой на плите, готовя завтрак. Но внезапно это видение навело Марселу на мысль, которая несколько омрачила ее настроение. — «Интересно он обо всех своих любовницах так заботится?»
Пока ее мысли кружились вокруг прежних женщин в жизни Алессио, мужчина заметил ее отражение в стекле кухонного ящика и нахмурился, поворачиваясь к жене.
— В чём дело? — раздался его голос, отвлекая Марселу от размышлений.
— Ничего. Доброе утро. — неуверенно пробормотала она, а затем подошла к столу и устроилась на высоком стуле. — Не знала, что ты готовишь.
Но Моррети не поверил ей и не собирался отступать так просто. Он отложил сковороду, приблизился к супруге и остановился на расстоянии вытянутой руки. Мужчина встретился с ней взглядом и молчал несколько мгновений.
— Что тебя беспокоит? — спросил он наконец, продолжая хмуриться.
— Ничего, я же сказала. — фыркнула девушка недовольно, избегая взгляд мужа.
Марсела еще не совсем понимала, что теперь между ними. Вчера многое произошло, и между удивительными оргазмами не было времени обсудить, какие у них теперь отношения. Тяжело дыша, она закрыла глаза, пытаясь скрыть свои внутренние колебания.
«То, что происходит между нами — это вообще отношения? И нужно ли мне это?» — промелькнуло в голове итальянки.
— Я не смогу развеять твои тревожные мысли, если не узнаю, что забралось в твою хорошенькую голову. — надавил Алессио, а затем нежно обхватил ее подбородок и приподнял его, чтобы встретиться взглядом с женой. — Будь хорошей девочкой и скажи мне, что не так.
Марсела закрыла глаза и тяжело вздохнула, понимая, что противостоять этому мужчине бесполезно. Она не хотела признаваться в своей ревности, но догадывалась, что Алессио не остановится ни перед чем. Наконец, собравшись с духом, она открыла глаза и встретилась с его мрачным взглядом.
— Ты для всех девушек, которых трахаешь, готовишь завтрак? — тихо спросила она.
В ответ мужчина нахмурил брови еще больше и резко возразил:
— Почему ты спрашиваешь?
Марсела рассмеялась и жестом обвела комнату, словно говоря: «Да ладно, серьезно?»
— Я понимаю, что, между нами, вчера что-то изменилось. — пробормотала она, делая глубокий вдох и наполняя легкие кислородом. И, выдохнув, спросила снова: — Но ты со всеми такой?
Алессио молчал несколько мгновений и внимательно изучал её, словно пытался найти объяснения в лице супруги. И чтобы он не нашел, это явно развеселило его.
— Ты ревнуешь! — усмехнулся мужчина довольно.
Девушка фыркнула в ответ, но промолчала, понимая, что отрицать это бесполезно. К её удивлению, Алессио расслабился и, раздвинув её ноги в сторону, занял место между ее бедер. Нежно взяв ее руку, он приложил ее к своей груди, где ритмично билось его сердце.
— Марселла, ты моя жена. Ни одна другая женщина не сможет сравниться с тобой. Ни одна из них никогда не будет значить для меня то же самое, что ты. — произнес он таким тоном, будто это было очевидно для каждого, но в его голосе звучала искренность, которую он пытался донести до нее.
Однако девушка не верила его словам и, не сдержавшись, громко рассмеялась.
— Ты серьезно думаешь, что я поверю в это? — спросила она, между порывами смеха. — Ты же прекрасно знаешь, что все это… — она остановилась и пальцем показала между ними, а затем продолжила. — никогда не сработает. Рано или поздно мне придется вернуться к своей семье, а ты вернешься к Доменико и будешь помогать ему в том, чтобы вы там не делали.
— Марсела, ты действительно в это веришь? — потребовал мужчина, смотря на нее с недоверием.
— А во что ещё я должна верить? — переспросила девушка. — Что ты вдруг полюбил меня и решил закончить вражду между нашими семьями ради меня?
Тело Алессио напрягалось с каждым ее словом, как будто он готовился к неизбежной битве. Но несмотря на это, мафиози не на секунду не отошел от нее, продолжая удерживать ее за руку.
— Во-первых, всё-таки отвечу на твой вопрос. Нет, я никогда не был заботливым со своими бывшими любовницами. — начал говорить мужчина, когда вокруг него смыкалась тьма. — Обычно это заканчивалось тем, что после того, как они приходили в себя, я вызывал им такси и больше не видел их. Так что, да, блядь, я приготовил гребаный завтрак для своей жены, зная, что у нее будет болеть тело после нашей совместной ночи и хотел заботиться о ней. Но, видимо, это слишком ужасно, раз вызывает сомнения в моих поступках.