Чтение онлайн

— Да, Васисуалий, он ниче, — несмотря на пролитую водителем кровь, прихожу ему на помощь. — Зато тебе даже очень светит че. Если тебя за такое паскудство бывшие коллеги до смерти не задопрашивают... Нет, не райотделовские, не надейся, а, так сказать, смежники. Нуда ладно, сейчас не расстреливают, только не сильно надейся на вашу ментовско-номенклатурную зону. Будет кому о тебе позаботиться, не сомневайся. В обычную пойдешь. По этому поводу можешь уже козью ножку из задницы вытаскивать. Готовь жопу к трудовым свершениям!

Вот тут характер Василия прорвало, но не до той степени, на которую я рассчитывал. Он не стал грохать меня пудовыми кулаками, а надавил большим пальцем на солнечное сплетение. «Лучше бы бил, — подумал я, судорожно хватая воздух, не испытывая желания говорить дальше. — Что поделать, наши желания не всегда совпадают с возможностями, а жаль. Эту банду, кажется, удалось заинтриговать. Я редко ошибаюсь в выводах... Да нет, — одергиваю сам себя, — часто. Иначе не сидел бы здесь».

Я уже было собрался с силами для продолжения контрпропаганды, однако Васька не позволил развить успех. Он снова громко заржал, и банда, насторожившаяся после моих слов, захохотала бездумно, как по команде. Таких бы в зрительный зал, готовая бригада поддержки незадачливого юмориста, способная смеяться по кивку со сцены. Теперь их не купишь на прежнюю приманку.

— Ну хватит, — посуровел Васька, и хохот оборвался еще быстрее, чем если бы кто-то перекосил эту стаю из пулемета. Эх, Boxy бы сюда, да мне руки развязать, мы бы порезвились. Но Вохи рядом нет, а на свои силы рассчитывать глупо, если тебя прилепили к креслу, какой боец из подобия гербария? Остается... Что мне еще остается? Всего лишь осуществить неожиданно пришедшую из недр памяти присказку умнейшей женщины Фиры Петровны Найдис, которую вызубрил еще в те времена, когда считал себя совершенством, удачливо воруя жареных бычков со сковородки соседки по коммунальной квартире. Гораздо позже я уразумел: добрая женщина просто делает вид, что ничего не замечает... Но не это главное, а ее присказка, ставшая со временем кредо моей жизни: из одного безвыходного положения всегда имеется пара выходов. Пары мне не нужно, одного за глаза на всю оставшуюся жизнь должно хватить. Если, конечно, такое случится.

— Надо бы угостить гостя, — ласково проворковал Васька, окидывая меня взором визажиста.

— Смолы горячей, — хихикнул водитель, позабывший о затрещине.

На сей раз Васька проявил небывалый либерализм.

— Обойдется, — отрезал он. — Нам для него ничего не жалко. А, Петро?

— Нуда! — на всякий случай бодро поддержал шефа водитель, хотя он догадывался о последующих событиях не лучше меня.

— Водку давай! — тоном приказа бросил Васька.

— Бутылку? — осмелился задать дополнительный вопрос Петро при молчаливом любопытстве остальной братвы.

— Ага, бутылку... Стой, Петро, куда бегишь? Ему бутылка, как... Да мы же не жадные. Тащи три!

Бригада явно вздыхала от подобной растраты общественного имущества, но возражать патрону никто не решался. Вот что означает на деле косятинское гостеприимство, в отличие от Петра, я уже догадывался о последующих событиях.

— Полтора литра водки, Васисуалий? — изображаю максимально оскорбленный вид. — Ты меня просто обижаешь. Всего-то...

— Мало будет — на том свете дональют, — рассудил Васька. — Здоров ты водку жрать... Только, кроме казенки, еще надо будет попить, — он неожиданно хихикнул и добавил: — Самую малость.

— Телефончик не забудь в карман сунуть, — бросаю в приказном порядке, наблюдая за Петром, с грустным видом прижимающим к груди три бутылки явно контрабандного спирта, разведенного водой, с устаревшей этикеткой «Столичная».

— Сунем, — успокоил меня Васька по поводу сотового телефона. — Даже в чистую рубашку переоденем... О, стой! — скомандовал он самому себе и вытащил из кармана крохотную баночку.

— Непорядок, — вынес себе замечание Василий, нанося на мой нос дерьмово пахнущую мазь. — Не боись, от этого не подохнешь... От другого. Не верти рылом! Одна польза, бабкино средство. Через час станешь как жених... На своих поминках!

По барабанным перепонкам ударил грохот. Что и говорить, умеет бригадир создавать хорошее настроение подчиненным, а потому заслуженно пользуется авторитетом.

Понятно, отчего проявляется такая забота о моем внешнем виде. Все-таки не зря в свое время гонял Босягина в командировку. Меня переоденут уже после того, как вольют полтора литра водки, позаботятся о том, чтобы ремень безопасности... А где машина? Своего «козла» топить им никак нельзя. Не станут же они потом втирать, как я угнал их транспорт, будучи мертвецки пьяным... Мертвецки! Нет, ребята, я пока живой, но в крайнем случае одного из вас с собой на тот свет прихвачу. Даже со связанными руками. Клянусь еще торжественнее, чем когда мне цепляли на грудь пентальфу, изображающую Вечно Живого с того света.

— Ну Давай, показывай! — обратился ко мне Васька.

— Член, что ли? Обойдешься! — замолол я, лихорадочно думая совсем о другом. — Посмотри на себя в зеркало, потом возьми микроскоп, расстегни ширинку и начинай сравнения.

— Показывай, как пить умеешь, — весело пояснил собеседник.

— А последнее желание? Вдруг захлебнусь?

— Это точно. Захлебнешься, — подтвердил верность моих рассуждений Васька. — Но не водкой. А последнее желание... Оно бывает в сказках.

Петро решительно приставил откупоренную бутылку к моим губам по сигналу вожака. Я стиснул зубы, и водитель попытался от души угостить меня с помощью силового метода. Бедняга, слюну сглатывает, представляю, если бы он оказался на моем месте. Сам бы глотал и добавки требовал.

— Петро, стой! — скомандовал босс сарайного пошиба, проявляя невиданный гуманизм. — Ты ему губу порвешь. Непорядок! Так, где ляйка?

То, что Васька называет «ляйкой» знакомый предмет, я понял, когда охранники «Эльдорадо» сумели протиснуть между моих зубов воняющую прогорклым подсолнечным маслом лейку, слегка уступающую размерами знаменитой «воровской-бензиновой».

— Потом я в нее нассу! — для смеха предложил Петро, однако не дождался санкции на дальнейший приступ веселья.

— Нельзя! — сурово сказал командир. — Жалко, но нельзя.

Если бы я мог, то с чистым сердцем заверил всю эту компанию, что с большим бы удовольствием позволил себе отлить на них. В это время в глотку с почти водопроводным напором рванулся божественный напиток. Тот самый, ради употребления которого многие люди и живут на белом свете. Но мне от подобной мысли было отчего-то нерадостно, и глотал я контрабандную гадость, с нежностью вспоминая ненавистные акцизные наклейки, до тех самых пор, пока водка не стала сочиться между краев лейки.

— Стой, Петро! — скомандовал Васька. — Две с половиной... Да, три не влазит. Чего не влазит?

Петро качал головой, подобно ишаку, сжимая перед моим носом переполовиненную бутылку,

— Айда, хлопцы! — скомандовал бригадир. — Отметиться пора. Петро, ты тут побудь. Слышь, — хлопнул меня по плечу Васька, — скоро вернемся. Переоденем тебя, кататься поедем. В последний путь!

Ржание донеслось до меня со значительного расстояния.

— С удовольствием, — выдохнул я, с ужасом думая: для рассудительных действий остается максимум минут пятнадцать. За это время, если я не стремлюсь безболезненно уйти в иной мир, необходимо найти... Нет, не два, а хотя бы один выход из безвыходной ситуации.