Чтение онлайн

Докладывавший о готовности самолета «спец» спрятался за спину старшего офицера. Алексей бросил в его сторону тяжелый взгляд, но ничего не сказал. Повернувшись к Большому Брату, он четко и спокойно доложил:

— Машина к вылету готова! Замечаний нет!

— Ну что ж! По коням! — скомандовал тот и полез в самолет.

Генрих не выходил из своего кабинета уже вторые сутки. Полчаса назад из Крутоярска доложили о том, что Большой Брат успешно прибыл на аэродром и уже находится в самолете. Они здесь, в Управлении, многократно проверили всех причастных к этой военной операции. Фигура летчика не вызывала никаких сомнений. Этот боевой полковник зарекомендовал себя исключительно с положительной стороны. Были запрошены данные и на всех специалистов, готовивших самолет к вылету. У Генриха возникли вопросы только по одной кандидатуре со странной фамилией Михня. Настораживало то, что эта редкая фамилия фигурировала в деле о незаконной продаже за рубеж истребителей десять лет назад. В той нашумевшей операции принимало участие одно из подразделений «Бетты».

Генрих доложил о своих сомнениях шефу Службы Безопасности. Тот в свою очередь обещал обо всем доложить Большому Брату. Повторно переспрашивать у начальства в их «конторе» было не принято. Но уже перед самым выездом Большого Брата на учения Генрих еще раз внимательно пересмотрел списки служебного персонала и, к своему удивлению, вновь увидел странную фамилию Михня.

Генрих в задумчивости налил себе стакан чаю из термоса, положил туда кусочек сахара и начал медленно размешивать.

В этот момент дверь его кабинета распахнулась настежь, и внутрь буквально влетел начальник первого отдела полковник Фомин. В его руках был большой толстый надорванный почтовый конверт. Фомин вынул из конверта бумаги и положил на стол перед Генрихом.

— Генрих Аверьянович, это только что доставили из Прокуратуры. Бумаги принес депутат Верхнего Совета Ермолин. Он их получил вчера по почте.

— Кто отправитель? — спросил Генрих, внимательно осматривая конверт.

— Неизвестно. Но содержание весьма любопытно.

Генрих достал бумаги и прочел: «План оперативного выдвижения». Он начал внимательно перелистывать бумаги. С каждой минутой лицо его становилось все более мрачным. Затем он резко отодвинул бумаги в сторону и набрал номер телефона спецсвязи.

— Товарищ генерал! У меня срочное дело! Есть экстренная информация! Я сейчас же буду у вас!

Он схватил со стола бумаги и бросился к выходу. Уже на пороге повернулся лицом к столу, ища на нем пульт управления телевизором. Его взгляд на секунду остановился на экране. Показывали кадры посадки Большого Брата в боевой самолет. Рядом в такой же летной форме стоял слегка смущенный командир корабля. Чуть поодаль расположился Главком авиации. Генрих невольно вгляделся в его лицо. Оно было совершенно серым и каким-то отрешенным. Большой Брат надел на голову шлем и полез по лестнице трапа наверх. Еще раз повернулся к провожающим и помахал им рукой. Кабина медленно закрылась. Трап отъехал в сторону, и самолет начал выруливать на старт.

Быстро просмотрев принесенные Генрихом бумаги, шеф нажал сразу несколько кнопок селектора и громко объявил:

— Всем начальникам оперативных служб — немедленно ко мне! Оперативной группе — готовность номер один! Начальника Службы Безопасности по Южному округу — срочно на связь! И немедленно свяжитесь с личной охраной Большого Брата в Крутоярске! Вылет надо остановить! Я вылет запрещаю!

В ответ из селектора раздался голос дежурного.

— Товарищ генерал, вылет остановить невозможно — самолет Верховного Главнокомандующего уже в воздухе.

— Немедленно дайте команду возврата на аэродром! И ко мне на связь Главкома авиации!

Через минуту дежурный доложил.

— Главком на проводе.

Генерал схватил трубку и начал в нее кричать:

— Я приказываю немедленно прервать полет! Все объяснения потом! Вы лично отвечаете за выполнение приказа!

В трубке раздалось недовольное сопение Главкома и послышался его хриплый голос:

— Я не могу вам подчиниться, генерал! Мне может отдать приказ только Министр обороны или начальник Генерального Штаба. У нас у каждого свой функционал!

— Какой, к черту, функционал?! — буквально заорал в трубку начальник Собственной Безопасности. — Я отвечаю за жизнь Большого Брата! Я вам приказываю немедленно вернуть самолет на землю!

— Это уже невозможно! — прошипел Главком. — Машина вышла на заданную высоту и движется по обозначенному курсу. Если вы беспокоитесь о здоровье и безопасности Большого Брата, вы должны знать, что разворот и возврат назад чреваты тяжелыми последствиями.

— Посадите его в ближайшей точке!

— Ближайшая точка только через три тысячи километров. Маршрут пролегает над территорией, не имеющей никаких военных инфраструктур. Там даже гражданских аэродромов нет. Через час машина выходит в зону проведения стрельб.

— Я запрещаю проводить ракетные пуски с этого борта!

— Но это не в вашей компетенции! Свяжитесь с Министром или начальником Геншатаба.

Генерал в сердцах бросил трубку на аппарат и нажал кнопку селектора.

— Немедленно соедините меня с Министром Обороны!

Он почувствовал, как невольно холодеют руки, и начинается нервный озноб. Увидев стоящего рядом Генриха, генерал схватил его за лацкан пиджака и буквально выдохнул.

— Я тебя прошу: бери оперативную группу и доставь мне этого чечерского прыща живым или мертвым! Действуй в соответствии с обстоятельствами. — Он стукнул кулаком по столу. — Речь идет о государственном перевороте! — И уже отвернувшись в сторону, тихо про себя добавил. — Доигрались, мать вашу!.. Чуяло мое сердце, что все эти братковские фокусы добром не кончатся.

Машина Братка с воем летела по пустынной улице с перекрытым движением. Редкие прохожие шарахались в сторону и с опаской оглядывались на проносящийся кортеж. Небо затянули серые осенние тучи. С раннего утра моросил противный мелкий дождь.

Браток из глубины салона своего нового шикарного лимузина поглядывал на мелькающие дома и курил сигару. Он никогда не любил осень. Ему казалось, что с наступлением осенней распутицы и в его жизни начинается какая-то неустроенность. Это началось еще с тех времен, когда, вернувшись после службы в армии, он устроился на работу дворником. И с утра до вечера махал корявой грязной метлой, сгребая в кучки пожелтевшие скрюченные листья. Пока он греб в одном конце улицы, в другой уже образовывалась новая кутерьма. И он, чертыхаясь, брел туда. Особенно донимала его местная «домо-управша». Она орала по любому поводу и норовила обозвать его обидными словами. Однажды он попытался ей ответить. Через три дня ему приказали прийти за расчетом. Никакие уговоры не помогли. И он опять ринулся на поиски работы.

Потом была грязная котельная, в которой приходилось во время дежурства спать на промасленном полусгнившем одеяле и задыхаться от вони напарника.

Но однажды случайно на улице он встретил своего бывшего однокурсника по институту, из которого его выгнали со второго курса за прогулы и неуспеваемость. Собственно говоря, поступая туда, он и не собирался толком учиться. Просто мать очень настаивала на том, чтобы он стал студентом. Подвернулся этот металлургический институт, и он отправился туда познавать секреты стального литья. Вся эта академическая мура в голову абсолютно не лезла. И они с Мошей (так звали его однокурсника) большую часть времени отдавали слабому женскому полу. Тем более что Моша чувствовал себя с девочками совершенно неуверенно и без его помощи не мог сделать и шага.