Чтение онлайн

— Это уж вас не касается! — в гневе воскликнул генерал Савари. — Вы еще не ответили: что это за личность?

Мне показалось бесполезным сохранять далее свое инкогнито, тем более что в кармане у меня была бумага, удостоверявшая мою личность.

— Мое имя Луи де Лаваль, — не без гордости заявил я.

Признаюсь, только в эту минуту мне стало ясно, что я и мои родственники-эмигранты, сидя в Англии, слишком преувеличивали наши заслуги перед Францией. Нам казалось, что Франция с жадным нетерпением ожидала нашего возвращения, а на поверку вышло, что в быстром ходе событий последних лет о нашем существовании напрочь забыли. Мое аристократическое имя, по-видимому, произвело весьма мало впечатления на молодого генерала Савари, и он совершенно безразлично занес его в свою записную книжку.

— Месье де Лаваль не имеет никакого отношения к этому делу, — вмешался шпион, — он оказался здесь совершенно случайно, и я беру его под свою ответственность, если его потребуют к допросу!

— Несомненно, потребуют, — заверил Савари, — но сейчас у меня каждый солдат на счету, и если вы берете этого господина под свою личную ответственность, то проводите его в лагерь, когда в том явится необходимость. Я не вижу причин не доверить вам этого молодого человека. Когда он понадобится, я сообщу!

— Он всегда к услугам императора!

— Сохранились ли здесь какие-нибудь бумаги?

— Они все сожжены!

— Очень жаль!

— Но у меня есть копии.

— Прекрасно!

— Идемте же, Лассаль! Дорога каждая минута, а здесь нам делать больше нечего. Пусть люди осмотрят окрестности, а мы поедем дальше.

Оба офицера без дальнейших объяснений с моим спасителем покинули хижину; чей-то резкий голос прокричал команду, послышалось звяканье сабель, когда спешившиеся гусары снова вскочили на коней. Через мгновенье раздалось шлепанье подков, быстро замершее вдали, и наконец все смолкло. Шарль подошел к дверному проему и выглянул во мрак. Затем он вернулся и саркастически улыбнулся мне.

— Ну-с, молодой человек, — сказал он, — для вашего развлечения мы изобразили весьма недурные живые картины, и можете благодарить только меня за отличное место в партере.

— Я очень обязан вам, месье, — сказал я, одолеваемый одновременно признательностью и отвращением, — и, право, не знаю, как благодарить вас.

Он как-то странно посмотрел на меня, в его взгляде определенно сквозила насмешка.

— Вам предоставится удобный случай отблагодарить меня, — сказал он, — а теперь — поскольку вы все же иностранец, а я взял вас под свое милостивое попечение — попрошу следовать за мною туда, где можно быть в полной безопасности.

Дрова в камине чуть тлели. Мой спутник задул лампу, и хижина погрузилась в темноту, так что не прошли мы и десяти шагов, как потеряли ее из виду. Ветер начал стихать, но безостановочно лил частый холодный дождь. Будь я предоставлен самому себе, я бы растерялся, но мой спутник шел уверенно и быстро: несомненно, он руководствовался какими-то приметами, которых не было видно мне. Нервы мои были взвинчены, я насквозь вымок, продрог. Молча шел я рядом со своим спасителем, припоминая случившееся за ночь.

Благодаря постоянным политическим спорам между моими родными я, несмотря на молодость, был хорошо знаком с положением дел во Франции. Я знал, что восшествие Бонапарта на престол восстановило против него небольшую, но опасную партию якобинцев, или крайних республиканцев; все их усилия уничтожить королевскую власть не только были тщетны, но и способствовали перемене королевской конституционной власти на самодержавную власть императора. Вот какими грустными оказались результаты этой борьбы! Корона с восемью лилиями сменилась другой, украшенной крестом и державой.

В свою очередь, сторонники Бурбонов, в среде которых протекла моя юность, были разочарованы тем, как французский народ приветствовал переход от хаоса к порядку. Несмотря на полную противоположность взглядов, обе партии объединились в своей ненависти к Наполеону и твердо решились одолеть его во что бы то ни стало.

Результатом этого явились многочисленные заговоры, главным образом организованные в Англии; целые отряды шпионов наблюдали за каждым шагом Фуше и Савари, на которых лежала ответственность за безопасность императора.

По воле судьбы я попал на берег Франции в одно время со страшным заговорщиком, вознамерившимся убить Наполеона, и имел возможность видеть человека, при помощи которого полиция сумела воспрепятствовать замыслам Туссака и его сообщников.

Словно испуганное дитя, я невольно вздрагивал и ежился, припоминая приключения этой ночи: как я блуждал по соляному болоту, наткнулся на таинственную хижину, где нашел важные бумаги, как меня схватили заговорщики, и затем мучительное ожидание смерти, появление собаки и арест Лесажа.

И теперь меня больше всего занимал вопрос: какие отношения установятся между мною и моим ужасным спасителем? Судьба свела меня с искусным шпионом, который умудрился провести и одурачить своих мнимых приятелей. В его насмешливом взгляде, когда он с пистолетом в руках стоял над унижавшимся трусом, которого сам же и втянул в неблаговидное предприятие, читалась жестокость. Но, с другой стороны, я не могу не признать, что, попав в безвыходное положение из-за дурацкого любопытства, я был спасен только благодаря вмешательству этого провокатора, не побоявшегося даже разъяренного Туссака. Помимо того, он мог бы выдать меня за еще одного заговорщика, так как в его интересах было захватить больше пленных. А случись такое, я никоим бы образом не сумел доказать свою непричастность к заговору.

Его выступление в роли моего спасителя никак не вязалось со всеми остальными поступками, свидетелем которых мне довелось быть в течение нашего непродолжительного знакомства, и, пройдя в молчании еще пару миль, я прямо попросил его сказать, чем объясняется его заступничество.

В ответ в темноте раздался взрыв смеха; моего спутника, наверное, изрядно позабавили моя откровенность и непосредственность.

— Вы крайне занятный человек, господин… господин де… будьте добры, напомните ваше имя!

— Де Лаваль.

— Ах, ну да, господин де Лаваль! Вы обладаете пылкостью и стремительностью юности. Вам захотелось узнать содержимое каминного тайника, и вы без околичностей прыгаете туда. Желая понять происходящее, вы прямо задаете вопрос. Мне, должен вам сказать, всегда приходилось иметь дело с людьми, которые крепко держат язык за зубами, и ваша искренность — все равно что глоток освежающего напитка в жару.

— Не знаю, какими побуждениями вы руководствовались, но вы спасли мне жизнь, — сказал я, — и я сильно обязан вам за это вмешательство.