Тень былой любви
Шрифт:
В этот момент в сумке завибрировал мобильник. Это был Громов. Федор отправился в душ, а Кира украдкой залезла в сумку, чтобы ответить на звонок назойливого ухажера. Федька к тому времени вышел из душа, возвращался в комнату, что-то насвистывал себе под нос.
– Да! Чего тебе?
– Кира, нам нужно поговорить… Я… Я ничего не понимаю… За что ты так со мной?
– Да как, блин!? Нормально я!
– Где ты? Я сейчас приеду!
– Ша! Не сметь! Я сама тебе напишу. Всё, не мешай мне! – в этот момент Аверина вновь поймала себя на мысли, что, кажется, понимает бывшего мужа.
«Что за идиотская навязчивость?! Какого чёрта он делает?!Неужели так сложно отвалить и дождаться, пока я сама не решу написать?! Хотя после такого больше нет никакого желания общаться с этой размазнёй!» – раздраженно думала Кира.
– Не мешать что?
– То! – в этот момент к девушке подошёл Федя и, приподняв за подбородок, смачно чмокнул в губы, назвав при этом как-то уж совсем непристойно. Конечно, это отвратительное обращение услышал и Громов… Он понял, что его возлюбленная не одна.
– Кир, я… – крикнул было юноша, но она выключила мобильник и закинула его поглубже в сумку.
«В конце концов, уж лучше такой, от которого хоть понятно, чего ожидать. С ним легко, комфортно, а главное – я совершенно к нему не привязана. Захотела – пришла, захотела – ушла. Никаких чувств. А вот к Громову, да, к нему определенно тянет… И эти сходства… Нет, сейчас мне это вовсе ненужно… Может быть… потом когда-нибудь…»
С этими мыслями Кира полностью растворилась в поцелуе с Федором.
ГЛАВА 4
Громов был полностью морально раздавлен.
Его чуткий слух уловил этот отвратительный звук предательства в разговоре с Авериной, и, конечно, до юноши всё мгновенно дошло. Учитывая, что с момента расставания прошло всего ничего, парень, конечно, опешил.
Ведь он ясно услышал, что та, к которой он впервые испытывал столь искренние и нежные чувства, сейчас запросто развлекается в постели с другим – с тем, кто ради неё и мизинцем не пошевельнет. От этой мысли становилось невыносимо, вновь начала подкатывать ком, поэтому Герман сосредоточился на дороге.
Да, похоже он действительно думал о Кире гораздо лучше, чем она того заслуживала. Осознание этого вгоняло юношу в ступор. Он прекрасно видел факты, но отчаянно не хотел в них верить.
В ту ночь он решил покататься по ночному городу, чтобы хоть как-то привести мысли в порядок. Он мчал по расцвеченному фонарями проспекту, прибавляя газу.
«Как же так?! Чёртова сука! Как можно так вести себя с человеком, которого почти не знаешь!? Боже, но почему меня так тянет к ней?!»
В конце концов он включил аварийку, прижался к тротуару, заглушил мотор и вышел из машины.
В какой-то момент Громов не выдержал, и слезы градом хлынули из его красивых голубых глаз. На него было жутко смотреть – он плакал и кричал так, что в конце концов один из прохожих остановился и поинтересовался, не нужна ли юноше помощь.
Всё, что Герман сейчас чувствовал – это была колоссальная пустота и ужасающая боль, разрывающая его несчастное сердце. Подумав, он залез в бардачок и выудил оттуда таблетку успокоительного. Всё лучше, чем ничего.
Совсем скоро Герман пришёл в себя и продолжил свою авто-прогулку.
Наконец ему удалось хоть немного привести мысли в порядок, и Громов отправился домой.
Тихонько открыв дверь, чтоб не разбудить матушку, он быстро принял душ и отправился на боковую.
С утра надо было ещё сдавать один из заключительных экзаменов в универе, и Герман должен был хоть немного выспаться. С работы он каким-то чудом отпросился, и был несказанно рад, что начальник оказался благосклонен к нему.
– Мой бедный мальчик! – сочувственно покачала головой Анна Николаевна, выслушав наутро рассказ сына и поглаживая его по голове. – Ну ничего, может, всё ещё образуется?
– Хотелось бы верить, мам, хотелось бы верить. Хотя всё и так яснее некуда. Ладно, пора.
– С богом, сынок! Пусть всё получится!
С тех пор прошёл месяц. Кира продолжала поиски работы.
С Германом они так и не общались. Кире вообще пришлось его заблокировать. Ведь пару раз Федор чуть не «спалил» переписку, в которой Громов вовсе не стеснялся своих чувств. Кира-то, может, и отвечала сухо и холодно, да только Федору было бы всё равно. И неизвестно, чем бы всё кончилось, ведь этот подонок порой был крайне агрессивен…
Конец ознакомительного фрагмента.