Чтение онлайн

Катя опустила глаза, вспомнив о своем испуге, отозвалась:

– Закон сохранения энергии.

Данияр усмехнулся с пониманием:

– Верно.

– Так я все-таки сейчас шишку ем или хлеб?

– Ты? Хлеб, конечно.

– А шишка тогда где?

– А шишка на лбу у любопытной Варвары вырастает. – Он лег на спину. Скрестив руки на груди, сунул пальцы под мышки и отвернулся. – Спи.

Катя поправила одеяло.

– Данияр, как мы узнаем, что с Ярушкой беда? Ты сказал, что я почувствую. Как?

Парень молчал, Катя даже подумала, что он уснул и не слышит ее. Вздохнула.

– Тебе плохо будет… Она в твоей одежде как в твоей коже. Она твоя родня. Ты почувствуешь.

Катя выпрямилась, прислушиваясь к себе. Вроде пока все как обычно.

Аккуратно, чтобы не задеть Данияра, легла на бок, подсунула под голову руку и уставилась в темный угол, прислушиваясь к прорывающимся через завесу приглушенным лесным шорохам и засыпая.

Велес покачал головой – слова Мирославы о том, что она будет сопровождать Катю, его не обрадовали:

– Не стоит привлекать внимание своим отсутствием.

Он достал из верхнего ящика стола копию карты – точно такую же, что отдал Данияру. Вздохнул: из двенадцати переходов сожжены только два. Слишком медленно.

Велес дотронулся пальцем до второй сожженной отметки, снял со шнурка луноскоп и поставил сверху. В бледном луче мелькнуло отражение. Что-то, напоминающее пещеру или иное укрытие, послышались шум воды и запах сырости. Из полумрака приблизилось лицо Данияра.

Будто опасаясь быть услышанным, поводырь обернулся через плечо, прикрыл губы мороком.

– Слушаю тебя, государь, – из-за морока голос его звучал приглушенно и будто на пару тонов ниже.

Велес проговорил:

– Я предупреждал, что о возвращении сообщу дополнительно. – Данияр кивнул, взгляд поводыря стал сосредоточенным, на переносице пролегла глубокая морщина. – Сюда не возвращаться. Слышишь ли?

Молодой человек кивнул. Подумав, уточнил:

– Не возвращаться совсем?

По лицу Велеса скользнула тень.

– Совсем.

– Если она будет настаивать?

Велес нахмурился, повторил строго:

– Сюда. Не. Возвращаться… Случилось то, чего я более всего опасался в нашем последнем разговоре, поводырь. Мы получили официальную ноту Византии. Надеюсь, ты услышал меня.

Отключив луноскоп, перевел взгляд на Мирославу – жена сидела с прямой спиной, вцепившись зубами в костяшку указательного пальца.

– Лушенька… – выдохнула. – Как же так?

Велес отвел от нее взгляд:

– Что смотришь на меня как на врага? Или хочешь, чтобы Доля в руки Флавия попала?.. А может, и все тайны раскрыть перед Катериной надо? – он нервно тер виски. – Если она это узнает, она нас не простит. А здесь она узнает об этом непременно.

Мирослава ахнула, будто ей в сердце нож вонзили. Отшатнулась.

Велес подошел, положил руку на плечо. Проговорил мягче:

– Смирись. И надейся, что все разрешится в лучшую сторону. Когда-нибудь…

– Что разрешится? – она подняла к нему заплаканное лицо.

– Что Флавий откажется от нее, что Катя вернет дневники и тогда мы получим явное преимущество в переговорах с Флавием.

– Как много «если», – Мирослава тяжело поднялась. – При любом раскладе я бы предпочла оказаться рядом с дочерью.

Качнув головой, она медленно, не оборачиваясь, вышла из кабинета мужа. Когда дверь плотно притворилась за ней, а стены снова покрылись тонким покрывалом из мха вместо морока, Велес опустился в кресло.

– Что же я наделал, – проговорил он, в отчаянии сжав руками голову.

Он не сказал Мирославе – не смог, – что, прежде чем покинуть зал аудиенции, Олег Велидарь успел отправить сообщение ему на луноскоп. Короткое, но объясняющее многое слово: «Темновит».

Антон не находил себе места. Вечером заперся в своей комнате, вспоминая странную встречу с незнакомкой.

Откуда он знает ее имя?

Откуда ему знакомы ее профиль и отчужденный, будто инопланетный взгляд?

И она его тоже узнала, он был готов поклясться. Узнала, но не захотела остановиться и поговорить, а наоборот, постаралась быстрее смешаться с толпой. Что происходит? Что связывает его с нею?

Когда он засыпал, ему чудился степной запах: луговые травы, разгоряченные полуденным солнцем. Оранжево-красное, оно золотило долину. И изящный девичий профиль.

Недлинные, чуть ниже плеч волосы. Светлые. Вздернутый нос и блуждающая, настороженная улыбка. Ему хотелось рассмотреть ее ближе.

Будто повинуясь его желанию, девушка развернулась, оказалась прямо перед ним.

«Все хотел рассмотреть твои глаза, – его голос звучал будто со стороны. – Вот, знаешь, странное дело, лицо помню, а глаза – нет. Дай посмотрю, пока светло, какого они у тебя цвета».

«Серые», – почему-то вздохнула девушка и попробовала отстраниться.

Он крепче сжал ее плечи. Заглянул в глаза, поймал ее неловкость и смущение – она прятала, отводила от него взгляд, краснела до кончиков ушей. Его забавляло это. Там, в этом воспоминании. «Нет, они не серые. Они цвета Темзы на рассвете».

Черт, придумал же такое. Девушке тоже это не понравилось, она с усилием повела плечами, высвобождаясь. «Не знаю, не бывала».

Это Катя. Это их разговор. Судя по погоде и запахам – летом.

Когда? Какого года?

Утром он решил вернуться на перекресток и попробовать вспомнить, бывал ли он там раньше.

Она готова была выть: за ночь ноги затекли, болели ступни и щиколотки, ушибленные колени распухли, горели ссадины, ныла спина и шея. Вот бы вытянуть ноги, полежать хоть минуточку. Да только в этой тесной клетке и посидеть нормально не получится. На карликов они, что ли, рассчитаны? Она пыталась встать так, чтобы упереться спиной в прутья и перенести вес с уставших ног, дать им хоть несколько минут покоя и отдыха. Но стоило ей это сделать, как надсмотрщик подходил к клетке и что есть силы бил палкой по прутьям.

Ярослава опустилась на дно клетки, села поджав ноги, вцепилась руками в прутья и повисла на них, положив на несколько минут голову.

За стеной, из коридора, слышались стоны и плач. Кто-то безумным голосом бредил, кто-то звал на помощь. Просили воду. Ярослава первое время вздрагивала от каждого шороха – боялась, что идут за ней, – но через несколько часов мучений наступила та самая стадия отупения, когда казалось, что уж лучше бы скорее к ней пришли и закончились бы все ее страдания.