Чтение онлайн

Выполнив сочинскую программу за рабочую неделю, Вера с Николаем в субботу вернулись в Москву и сразу поехали к детям на дачу. Пока Вера обнимала дочку и Антонину Ильиничну, Андрей с угрюмой настороженностью наблюдал за родителями.

Он был, конечно, крут, но в глубине души, даже не признаваясь в этом самому себе, понимал, что предки у него — супер, грех жаловаться, как говорит бабушка. Папа — режиссер. Жаль, не киношный, но Андрей водил друзей на его спектакли, и все уходили с открытым ртом. А мама — вице-президент банка. Звучит! И вообще мама у него… суперклассная.

Правда, уж больно предки носятся с сестренкой Наташкой. Толку от нее — ноль. Ну, можно с ней поиграть под настроение, потаскать на закорках, хотя от ее визга еще долго потом в ушах звенит, но вообще-то вся эта малышня — что Наташка, что шестилетний Илья Ильич, глядящий на него с обожанием, — такие тупые! Наташка вообще тормознутая — Шайтана боится. А мама с папой смотрят на эту малявку, как на новенький «Харлей-спортсер»!

Ладно, это все фигня, можно пережить. Но в той же самой глубине души Андрей был закоренелым консерватором. Ясное дело, он обожал всякие новомодные гаджетыи девайсы,причем чем круче, тем лучше. Но он хотел, чтобы в его маленьком домашнем мирке ничего не менялось.

Вот зачем, например, прогнали Лёку? Ну, не прогнали, конечно, но мама ее зачем-то уговорила пойти на курсы поваров. И теперь Лёка работает вторым поваром в каком-то дурацком ресторане. А у них новая домработница, и Андрею она ужасно не нравится. Заставляет его есть рыбу, а он рыбу терпеть не может. Его от одного запаха мутит. Почему нельзя было оставить Лёку?

Да, он решительно уверен: пусть все остается как есть. «Пусть всегда будет солнце, пусть всегда будет мама». Это бабушка когда-то учила его петь такую песню, и — надо же! — запомнил.

А тут предки вдруг ломанулись в Сочи. Нет, заиметь дом в Сочи — это клево, тут и спорить не о чем. В Сочи крутая тусовка. Но Андрей не забыл папин рассказ о сочинской тете «Миледи». В позапрошлом году был какой-то переполох… Правда, папа тогда сказал, что сочинская тетя тут ни при чем, но почему-то Андрей ему не поверил. Не совсем поверил.

— А тетя тоже в Сочи живет? — не выдержал он и тут же прикусил язык.

— Какая тетя? — насторожилась Вера.

Вот блин, выдал отца. Папа же тогда просил маме не говорить!

Андрей, набычившись, промолчал. Вера перевела удивленный взгляд с сына на мужа и обратно. Николай шутливо сгреб в охапку их обоих.

— Ладно, проехали. Мы ужинать будем? Я голоден, как стая волков.

Он отпустил их и сделал вид, что хочет съесть сестренку Наташку. Схватил ее, подкинул… Она запищала, но весело: дотумкала мелкой своей башочкой, что это шутка.

После ужина Андрей молча потянул отца за рукав. Они вышли на веранду позади дома. Классно было бы закурить, солидно так, по-мужски, но папа не курит. «Завязал».

Андрей тоже пока не курит. Попробовал разок. Само собой, не при ребятах, что он, дурак, что ли? Стащил сигарету и попробовал, когда никто его не видел. И его так повело… Чуть не вырвало. Язык щипало, он потом еще долго отплевывался, как верблюд. Но предкам об этом знать не обязательно.

— Прости, пап, я нечаянно проболтался.

— Да ладно, не бери в голову. Я маме сам скажу. А насчет тети… Да, она там живет, но не в нашем доме. Мы ее даже видели, она к нам в гостиницу приходила. Забудь, она ни капельки не клевая. Как говорили в мое время, не фонтан. А вот ты опять курил. Только не надо врать, я же чувствую.

Вечно эти взрослые достанут!

— Да не курил я! С ребятами тусовался. Это они курили.

— А ты ни-ни? — насмешливо спросил Николай и вдруг заговорил горячо и страстно: — Андрюша, я тебя очень прошу, не кури. Я вот бросил, и ничего. Конечно, тебе сейчас кажется, что беречь здоровье — это не круто…

— Точно! — кивнул Андрей. — Беречь здоровье — это для ламеров.

— Ламеров? — переспросил Николай.

— Ну, для слабаков, — снизошел до него сын. — Все крутые ребята курят.

— Думаешь, начнешь курить и ты уже крут? Нет, — покачал головой Николай. — Вот ты попробуй не курить, когда все кругом курят, — вот это круто! Не пей, не нюхай всякую дрянь, не бери в рот никаких «колес», если будут предлагать… Пусть дразнят слабаком, ламером, терпи! Хочешь быть крутым — умей быть не таким, как все.

Ну что с предков взять?! Не въезжают.

— Какой смысл, раз все считают тебя ламером? — пробурчал сын.

— Давай возьмем, к примеру, Юламей Королеву, — хитро прищурился отец.

Это был расчетливо жестокий удар. На Юламей Королеву Андрей смотрел, как Илья Ильич на него самого, — с обожанием. Юламей Королева была папиной ученицей: он готовил ее в РАТИ, и она поступила. Иногда папа занимался с ней дома, она и на дачу не раз приезжала. Андрей, как ее увидел, ходил в тумане.

Он не строил иллюзий: Юламей на шесть лет старше, крутая жутко, на машине гоняет, как Шумахер, в стриптизе выступала, бандитского пахана положила, он для нее — малявка вроде Наташки. Кстати, Юламей — вот они все прямо как сговорились, эти взрослые! — уделяла Наташке куда больше внимания, чем ему.

Когда они с папой репетировали, Андрею разрешалось присутствовать, чтобы Юламей привыкала к зрителям. Она привыкла к зрителям сто лет назад: работала с папой, а его совершенно не замечала. Скользила глазами мимо и лишь кивала, милостиво улыбаясь, когда он потом говорил, что у нее выходит суперски.

Взгляд у Юламей особый, невидящий. Суперкрутой! Андрей пытался выработать у себя такой взгляд, но у него ничего не вышло. Налетел пару раз лбом на дверной косяк и бросил.

Словом, Юламей Королева была девушкой его мечты. Но Андрей надеялся, что никто, кроме него самого, об этом не догадывается. И вот — папа о ней заговорил.

— Ну? — мрачно спросил сын.

— Она, по-твоему, крутая?

— Ну… в общем… да.

— А она не курит. И никогда не курила. Вот и бери с нее пример.

Умеют же взрослые кайф портить! Лучший способ заставить человека возненавидеть другого человека — это привести того в пример. Конечно, Андрей не будет ненавидеть Юламей Королеву, но и того кайфа уже не будет. К тому же она недавно замуж вышла, а это, по его понятиям, не клево.

— Ты, — сжалился над сыном Николай, — лучше зубочистку возьми. Зажми в зубах и так… исподлобья… тухлым глазом… Все сразу отпадут.