Чтение онлайн

Пальцы Шатова осторожно коснулись волос погибшей.

Она не успела закрыть глаза. Сколько длился ее полет? Секунду? Две? Она просто не успела зажмуриться и видела все. Видела, как приближался гранит, видела, как Шатов и майор стояли там, внизу, и даже не пытались ее спасти…

Шатов протянул руку к ее лицу. Нужно закрыть ей глаза. Пусть она поспит… Она, наверное, очень устала, пока долетела до земли…

Но закрыть ей глаза Шатову не дали. Ему жестко зажали руки, завернули их за спину. Они думают, что он будет сопротивляться! Эта мысль показалась Шатову смешной. Они думают, что Шатов попытается отбиться от них… Чушь! Ему нужно беречь силы. Он должен найти Дракона.

Шатова втолкнули в микроавтобус.

Он найдет Дракона. Он найдет. Не они, не опера. Не люди таинственного Хорунжего и странного Гаврилина. Он сам. Он один.

Ему закатили рукав, чем-то протерли. Укол. Ну и хорошо. Хорошо все, что помогает ему восстановить силы. Ему нужно совсем немного времени.

Подожди, Дракон, я приду к тебе. Я приду к тебе, сказал Шатов.

– Я жду, – ответил Дракон.

– Это только между нами, – сказал Шатов, – ты не должен…

– Слово «должен» не для меня, – прервал Шатова Дракон, – только я один устанавливаю правила. И животные будут умирать так, как этого хочу я. Я!

– Я найду тебя, – прошептал Шатов.

– Ты меня найдешь, – пообещал Дракон. – Обязательно найдешь. И проклянешь этот момент.

– За Рыжего, – Сергиевский поднял стакан и встал.

Встали остальные, и вместе с ними поднялся со стула и Шатов. Он не мог ни говорить, ни даже отвечать на вопросы. Слова запеклись в горле, взялись коркой, словно кровь на ране. В голове и сердце зияла пустота. Шатов устал от смертей.

Устал оттого, что смерть наносит свои удары, минуя его, используя его даже не как орудие, а как игральную кость – для жребия. Смерть по имени Дракон.

На площади он их обманул. В квартире, откуда выпала женщина, никого не было. Сама квартира была снята еще месяц назад, и соседи по лестничной площадке видели только высокого спортивного парня лет двадцати пяти. По описанию соседи опознали того, кто был обезглавлен в спорткомплексе. И ни каких следов.

Погибшая оказалась проституткой, промышлявшей неподалеку, в ночном клубе «Адмирал». Когда она выпала в окно – Дракона рядом уже не было. Перед уходом он соорудил простое устройство из веревки, стула на подоконнике и свечи. Проститутка около получаса могла наблюдать, как огонь свечи приближается к веревке.

В этом случае Дракон играл честно – если бы выбор пал на запад, то он вполне успевал вернуться и погасить свечу. Но Сергиевский выбрал север, и двадцатидевятилетняя проститутка погибла. А пятнадцатилетний мальчишка Коля Быстров остался жив.

Машина, протаранившая автобус возле банка на момент удара уже была пустой. Дракон вытащил Быстрова из багажника, комбинацию из камня, веревки и свечи на педалях – оставил. Как доказательство своей честности.

Мальчишка ничего толком объяснить не смог, кто-то ударил его сзади по голове, очнулся он уже на асфальте в арке. О том, что у него было пятьдесят процентов вероятности погибнуть, ему, естественно, не сказали.

Обо всем этом Шатов узнал только к вечеру. Врач, сопровождавший автоматчиков, вкатил Шатову слоновью дозу успокоительного. Сновидений не было.

Шатов вначале провалился куда-то, а потом также внезапно вынырнул. Осталась только головная боль. И чувство пустоты.

Опера молча выпили и сели на свои места за столом.

Сергиевский покрутил стакан в руках, покусывая губы. Оглянулся на Барановского:

– Сходи погуляй…

– Что? – не понял лейтенант.

Он как раз потянулся за бутербродом, намериваясь закусить водку.

– Или пойди поработай, мы тебя позовем.

Компьютерщик неопределенно пожал плечами, встал и вышел из столовой, зацепив плечом сидящего возле двери Шатова.

– Для тех, кто еще не знает, – тихо сказал Сергиевский, – мы поминаем старшего лейтенанта милиции Рыжова, погибшего при исполнении служебных обязанностей. Мы получили сообщение о местонахождении преступника, убившего участкового врача, прибыли на место, завязалась перестрелка, в результате которой был ранен старший лейтенант Таранов, который и раненый пытался задержать преступника. Получил удар ножом. Жизнь ему спас журналист Шатов. В ходе преследования старший лейтенант Рыжов заметил, что случайная свидетельница подвергается риску, и попытался вывести ее из опасной зоны. Лестница рухнула.

Один из преступников был убит старшим лейтенантом Тарановым, второй, воспользовавшись ранением оперативного работника, ушел, отрезав голову и руки своему мертвому подельнику с целью затруднить опознание.

Пирог кашлянул негромко.

– У кого есть вопросы? – спросил майор.

Тишина в ответ. Шатову показалось, что никто даже не дышал. Тишина.

– Всем все понятно? – Сергиевский надавил на слово «всем» так, словно хотел втереть его в память намертво.

Шатов поймал на себе взгляды оперов.

Это майор о нем, о Шатове. Все – это Шатов. С остальными Сергиевский уже это обсудил. И Барановскому, которому не стоит забивать себе голову лишней информацией, было разрешено покинуть помещение. Все – согласны. А Шатов?

Шатову все равно. Наверное – все равно. В голове легкий звон. Словно мысли собираются у него в голове каплями и раз за разом срываются, исчезая в опустошенной душе. Кап. Кап. Кап.

Старший лейтенант Рыжов погиб, спасая Ляльку. Кап. Таранов был ранен в перестрелке. Как. Голову Дракон отрезал застреленному соучастнику. Кап. И словно эхом, отзвуком падения этих капель тихонько прошуршало: «Зачем?».

– Зачем? – сказал Шатов.

– Что «зачем»? – майор сел на свое место.

– Зачем врать?

– Врать? – медленно переспросил Сергиевский. – А кто врет?

– Вы, – Шатов посмотрело в глаза майора, – вы и врете. Не было преследования. И перестрелки не было. И Ляльку эту никто не собирался спасать. Мы ее подставили. Взяли и подставили. А чтобы она не боялась, подставили еще и Рыжего.

– Рот свой поганый закрой… – с угрозой прошептал Климов.

– Это чтобы не порочить нашего друга? – спросил Шатов. – Нашего незабвенного старшего лейтенанта милиции Рыжова? А как я его опорочу? Это вы все сводите к случайности. Он ведь сознательно пошел на риск. Сам выбрал. А вы хотите отобрать у него это? Вы все почему-то решили, что гораздо благороднее ему будет умереть случайно, а не из-за нашей с вами ошибки? Кого мы прикрываем? Кого вы прикрываете? Его? Нет. Вы прикрываете майора Сергиевского. Вы себя прикрываете от гнева начальства.

Шатов говорил это ровным голосом, глядя перед собой, куда-то между Пирогом и Гремлином. Ему было наплевать на то, что сейчас может произойти – сорвется Климов, ударит кулаком по столу майор… Все равно. Он говорил то, что думал. И ему было наплевать на то, что думают об этом другие. Они не понимают, что унижают себя и Рыжего? Их дело. Шатов больше не собирается…

– Что я прикрываю? – переспросил Сергиевский. – Я объясню.

– Да мне… – начал было Шатов, но Сергиевский перебил его.