Тень Инквизитора
Шрифт:
— Черт! — вырвалось у Яны. — Неужели вы так боитесь Курии?
— Не так, — спокойно ответил нав. — Но существующий договор запрещает нам действовать против нее. У нас связаны руки. И князь не собирается ждать ультиматума от Союза ортодоксов.
— Но вы хотели встретиться с нами, — напомнил Кортес.
— Великие Дома не имеют права трогать священников.
— А на челов договор не распространяется.
— Церковь создана челами и для челов. Если вы начнете расследование против Союза ортодоксов, это будет рассматриваться как внутреннее дело вашей семьи.
— А остальные Великие Дома?
— Я сумел добиться от них понимания сложившейся ситуации. И Орден, и Зеленый Дом не предпримут ни одного шага без ведома Темного Двора.
— Понятно. — Кортес помолчал. — Вы уверены, что Забытая пустынь не имеет отношения к Курии?
— У вас есть другие сведения?
— Ничего определенного — поэтому для меня важно ваше мнение.
— Уверен практически на сто процентов, — сообщил комиссар. — Даже если в свое время отец Алексей и заигрывал с Союзом, то сейчас он действительно хочет вернуть его в рамки договора.
— Вы думаете, пустынь заигрывала с Курией?
— Создание Союза ортодоксов могло пройти мимо Тайного Города, но не мимо Забытой пустыни. Маги получили сан священников и неприкосновенность, а отец Алексей обязан был предотвратить это.
— Он молод.
— Я сделал скидку на возраст и неопытность. Но не более. Как вы узнали о Курии?
— Ко мне пришел Иван Хазаров и попросил помощи. К сожалению, я не смог его спасти.
— Иван? Значит, вот куда он ушел из Тайного Города.
— Он пытался успокоить свою душу.
— Любопытный способ. — Комиссар пристроился на крыло «Ягуара». — Что вы уже узнали?
— Немного.
— Но достаточно для того, чтобы лидер Курии назначил вам встречу. — Черные глаза нава весело сверкнули. — Я прав?
Вряд ли какой-нибудь компьютер мог сравниться с мозгом Сантьяги: комиссар просчитывал варианты на ходу.
— Встреча была только что, — подтвердил Кортес.
— Он хорош?
— Очень.
— Во время событий на улице Галушкина действовали обычные маги, был всплеск энергии Колодца Дождей. Вы выяснили, откуда она у Курии?
— Скорее всего, через контрабандистов, но мы еще прорабатываем этот канал. На первых порах они работали через Тархана Хамзи, но затем отказались от его услуг.
— Это точно?
— Насколько можно верить шасам.
— С вашего позволения, дальнейшим расследованием канала магической энергии займется Темный Двор. Это внутреннее дело Тайного Города.
— Согласен. — Наемник прищурился. — Сколько времени вы дали монахам?
— Сорок восемь часов.
— Надеюсь, мы успеем.
— Есть конкретные планы?
— Мы работаем над этим.
— А вы сможете договориться еще об одной встрече с главой Курии? Для обсуждения некоторых вопросов, так сказать?
Наемник покачал головой.
— Комиссар, я бы хотел четко зафиксировать наши взаимоотношения. Мы не будем подписывать контракт с Темным Двором. Как вы правильно заметили, это внутреннее дело нашей семьи. Мы проведем расследование своими силами и, если не сумеем справиться сами, тогда…
Мало кто в Тайном Городе мог позволить себе не выполнить просьбу комиссара Темного Двора, Кортес — мог и однажды уже продемонстрировал это, отказавшись сдать навам хранителя Черной Книги. В том случае Сантьяга отнесся к решению наемника с пониманием…
— Я догадывался, что вы предпочтете такую форму сотрудничества. — Сантьяга задумчиво провел рукой по блестящему металлу «Ягуара». — Мое предложение: действуем как партнеры и вы можете рассчитывать на любую поддержку Темного Двора. — Нав улыбнулся. — Но не на оплату ваших усилий.
— Это принципиально, — буркнул Кортес.
— Страховка это хорошо, — одобрила Инга. — Всегда приятно чувствовать за спиной дружественную улыбку навов.
— Конечно, стрясти с них деньги было бы еще лучше, — заметил Артем, — но я понимаю — принципы.
— Ага, — подтвердил Кортес, — принципы.
— Сантьяга мне показался несколько растерянным, — обронила Яна.
— Если механику предложат починить машину без инструментов, голыми руками, он тоже задумается.
— Комиссар не хочет войны. Хоть это радует.
— Пора вернуться к нашим проблемам.
— Теперь это просто, — улыбнулся Артем. — Вычислим, где логово Глеба, проверим, нет ли поблизости неправильных священников, и натравим навов.
— С Курией придется разбираться челам, — отрезал Кортес. — А под нашими проблемами я подразумевал не стоящие задачи, а житейские неувязочки, приближение которых мы все ощущаем.
Наемники удивленно посмотрели на вожака.
— Мы ощущаем? — переспросила Яна.
— Да.
— Я что-то пропустила? — осведомилась Инга. Артем пожал плечами.
— Не понимаю.
— Мне показалось странным, — протянул Кортес, — что Глеб отказался от услуг Тархана. Не думаю, что другие контрабандисты более дешевы.
— Просто нынешние потребности Курии в магической энергии таковы, что даже самый сребролюбивый контрабандист донес бы на такого клиента, — поняла Яна.
— А это значит, что за Курией стоит какой-то Великий Дом.
Муниципальный жилой дом.
Москва, улица Крутицкий вал,
20 сентября, суббота, 02:42.
Работу свою майор Рубахин делал с толком, занимался ею не один год и был на хорошем счету в управлении полиции. Работу свою он любил, гордился ею, а потому, узнав о задержании подозреваемого в убийстве, он не пробурчал в трубку ленивое: «Порядок», а отдал необходимые распоряжения, поднялся с кровати, вышел на кухню, закурил и задумался. Дело, в общем-то, не стоило выеденного яйца: группа мужиков повздорила с драгдилером. Из-за чего? Возможно, были пьяные. Но то, что это не мафиозная разборка, — точно. Финал, правда, не совсем обычный: драгдилер в морге, два его амбала в коме, мужики, видать, попались не промах, ну да ладно. Обычная драка, закончившаяся поножовщиной. Подозреваемого задержали, но на первом допросе он ушел в глухую несознанку и открывал рот, только чтобы потребовать адвоката. В ответ ему напомнили закон, по которому полиция имеет право задержать любого гражданина на шесть часов без объяснения причин. Подозреваемый успокоился, сообщил, что собирается проспать все эти шесть часов, и замолчал. Грамотей чертов!
После того, как полиция стала играть по новым правилам, польза от допросов «по горячим следам» значительно снизилась. Даже у обкуренного торчка, взятого на ограблении мелкой лавки, хватало мозгов помолчать до приезда адвоката и не позволить собственному языку сломать жизнь. Молчали все. Но вот с такими, скорее всего, случайными преступниками можно было поработать. Отправившись в камеру, подозреваемые постепенно успокаивались, убеждали себя, что адвокат поможет, но эта мнимая расслабленность проходила на фоне чудовищного напряжения. Осознание своей вины, осознание несвободы, неуверенность в способностях адвоката и вера в мастерство полицейских (раз уж поймали так быстро) — все это не исчезало и только ждало подходящего толчка, чтобы вырваться наружу, ломая с трудом обретенное спокойствие. И тогда делались признания, от которых приходили в шок опытные адвокаты. А слово — не воробей.