Тень ласточки
Шрифт:
В пустом зале прилета, который показался Анне огромным, не было ни души, если не считать двух здоровенных черных парней и замотанной в сто платков бабки, явно забредшей сюда подремать.
Ее никто не встречал.
Леандру не приехал. И не отвечал на телефонные звонки.
– Слушай, ты уверен, что этому парню можно доверять?
– Конечно, нет. Доверие для дураков, а я предпочитаю старую добрую жадность.
– Ладно, спрошу иначе: не облажается твой жадина?
– Нет. Потому что на этот случай у меня есть старый добрый страх.
– Любишь ты афоризмами сыпать. Ладно, Цицерон, посади нашу ласточку в гнездо и сообщи, когда можно приступать. Времени мало, того и гляди карантин снимут.
Глава 3
Анна испытывала удивительную смесь ощущений: панику, ярость и странное удовлетворение, какое бывает, когда человек убеждается в собственной правоте.
«Оказаться в полном одиночестве в пустом аэропорту на другом конце континента – ну а кто, собственно, ждал для меня чего-то иного?»
Дверь за ее спиной отъехала, выпуская других пассажиров. Они шли, толкая перед собой тележки с багажом, растерянные, но все же радостные: все – португальцы, все явно вернулись домой.
Анна ужом скользнула за эту дверь и влетела прямо в сонного таможенника.
– Вы что-то потеряли? – флегматично поинтересовался он.
«Мозги! Свои тупые, дырявые, сварившиеся под чертовым респиратором мозги!» – мысленно ответила ему, или себе, Анна.
– Здесь, в аэропорту? Или раньше, в самолете? – допытывался таможенник.
«Гораздо раньше, где-то примерно в Москве, когда отдала свой загранпаспорт странному мужику, что приперся ранним утром неделю назад: “Я по поводу Лиссабона”».
Неопределенного возраста, поджарый, с военной выправкой, мужик излучал спокойствие и уверенность человека, привыкшего командовать. Приехал на джипе величиной с дом, и Анна решила, что вряд ли он хочет использовать ее паспорт для получения восьми тысяч рублей в микрокредитном притоне.
Незнакомец вернулся через сутки, как обещал, с точностью до минуты. Отдал толстый пакет документов и кратко изложил суть плана:
– Полетите из Минска в Амстердам, оттуда в Лиссабон. Пересадка короткая, но проблем не будет, успеете. С собой возьмите только самое необходимое.
– А как я попаду в Минск? – спросила Анна, потрясенная тем, что он все-таки вернулся. – Я к подруге в другой район Москвы без пропуска не доеду.
– Поедете на грузовике, – усмехнулся мужик.
– В кузове? – ужаснулась Анна. – В тайном отделении для нелегальных мигрантов?
– Ну, зачем. В кабине поедете. Вы теперь экспедитор транспортной компании, доставляющей из России в Беларусь сельскохозяйственный груз. Поздравляю с новой должностью. А вот чтобы доехать до своей новой работы, придется оформить пропуск, забрать вас из дома фура, к сожалению, не сможет.
Он сказал: «Все будет хорошо». И все было хорошо, даже мрачный водила, который, объясняя пограничникам, кто она такая, сделал такое лицо, что они ему даже посочувствовали: грымза всю малину испортила, нет бы молодого напарника дали. Все было хорошо, когда Анна позвонила Леандру из номера минской гостиницы. И когда выходила из самолета в Амстердаме, тоже было нормально.
– Вы не можете покидать здание аэропорта, вы должны проследовать в конечный пункт назначения, – сурово пояснил голландский погранец с детскими синими глазами.
«Здорово, – хмыкнула про себя Анна. – Особенно, если учесть, что конечный пункт назначения – Леандру. Которого нет».
– Мадам? – таможенник начал просыпаться.
– Я бы хотела улететь обратно.
Таможенник вытаращился на Анну так, словно у нее поверх респиратора выросли усы и борода.
– Мадам, вы не можете никуда улететь. Этот рейс последний. И никто не может точно сказать, когда будет следующий. Пандемия, мадам.
– Но меня не встретили! Я не знаю, что делать!
– Так позвоните, вдруг что случилось. В любом случае, вам следует вернуться в зал прилета.
Сидя на полу – что за дикие места, ни одной скамейки – Анна пыталась взять себя в руки.
«Может, и правда что-то случилось: сломалась машина, прорвало трубу. Или влетел в аварию по дороге в аэропорт и теперь лежит в реанимации и в бреду повторяет мое имя, а его никто не понимает».
Эта мысль странным образом успокаивала, однако на вопрос «Что делать?» не отвечала.
Анна звонила Леандру примерно раз в тридцать секунд. То есть, заново набирала после каждого предложения оставить голосовое сообщение.
«Возможно, – подумала она, – его телефон сейчас валяется в придорожной канаве, или огромный альбатрос… – тут есть альбатросы? Должны быть, океан же есть, – тащит его через Атлантику в Бразилию. Он бы и рад ответить на звонок, да клюв занят…»
– Алло, – отозвалась трубка человеческим голосом. Очень недовольным голосом.
– Кто это? – изумилась Анна.
– Ты сам кто это? Опрос? Клиника диагностики? Чего надо?
Анна сообразила, что случайно набрала Леру. Сварливые интонации подруги прозвучали такими родными, что она разрыдалась.
– Это я! Леандру пропал. Что мне делать?
– Да блин, – выдохнула Лера. – Козлина какая. Ну и хрен с ним, другого найдешь.
– Он здесь пропал! Я тут сижу одна, самолеты не летают…
– Ясное дело, не летают, пандемия ж. Слушай, давай я тебя потом наберу, у меня тут отец приболел, боимся, как бы не эта дрянь.
Анну пробрало морозом. Отца Лера очень любила, а для него и вовсе была светом в окошке, хоть он и ждал, конечно, пацана.
– Да, давай. Хоть бы обошлось.
– Хоть бы, – мрачно согласилась Лера. – Ты там не кисни. Делов-то, одним уродом меньше.
Вешать на Леру свои проблемы, главная из которых заключается в «там», было бы скотством.
«Что, в конце концов, случилось? Ну, прокатилась неудачно, бывает. Надо только придумать, как выбираться. Но ведь в двадцать первом веке живем, да и не пустыня вокруг, вон, люди…»
Людь вообще-то был уже один, да и тот доверия не внушал: косматая башка на тщедушном тельце, расстегнутая до пупа рубашка, невообразимо грязные джинсы – бродяга, точно бродяга. Анне стало стыдно, что она испугалась давешних африканцев. Люди как люди, не то что этот.