Чтение онлайн

– Приглядись, – прошептал Игнис так, чтобы услышала его только Туррис, потому что из ближайшей улицы выехал ардуусский дозор. Десяток всадников придержали коней и, окинув процессию хмурыми взглядами, уставились на тело матери Биберы. Видно, что-то не нравилось им в этом действе, но ардуусцы не произнесли ни единого слова.

– А вот на них иная магия, – мрачно заметила Туррис. – Иная и очень прочная. И если эту магию они принесли с собой из Ардууса, это означает, что в столице все плохо. Боюсь, что даже Аменс не поможет Брите.

– Что на них? – спросил Игнис.

– Любовь, – ответила Туррис. – Приворот смертной любви. Но такой силы и одновременно такой тонкости, что ни распутать его, ни уж тем более снять – я не в силах. И Аменс не в силах. И никто не в силах…

– Что это значит? – спросил Игнис. – Разве любовь это…

– Это не та любовь, – оборвала Игниса Туррис, – это вывернутая наизнанку ненависть. Но эта магия не безраздельна. Она очень сильна, но не может держаться вечно, а уж на некоторых и вовсе не действует.

– Утешила, – Игнис поднял голову, пригляделся к башням дворца. – Никогда прежде не была в этом здании? Говорят, что там внутри белые стены, но черные потолки и пол, и поэтому иногда человеку кажется, что он зажат в клетке между двумя безднами.

– Не была, – растянула губы в улыбке Туррис. – Ты ведь чем-то озадачен, принц?

– Да, – кивнул Игнис. – Судя по всему, Бенефециум на стороне Губителя. И он – акс. Уж во всяком случае, он помогал двум другим аксам – слугам Губителя – расправиться с Флавусом Белуа. Так вот башня, которую пытаются разрушить посланники Церритуса, башня Бенефециума. Что она делала с ним? Отыскивала в нем и умножала доброе или умаляла его гадость?

– Син не смог ответить на этот вопрос, – натянуто усмехнулась Туррис, – а ты хочешь, чтобы ответила я.

– И все же, ты видела его? – спросил Игнис. – Каким он показался тебе? Я его видел дважды. В первый раз он показался мне скрытным. Во второй раз он мне совсем не понравился.

– Я приходила в Бэдгалдингир пару раз с Сином, – кивнула Туррис. – Однажды поднималась в башню. Видела Бенефециума, но не говорила с ним. Мне показалось, что у него есть вершина, но нет края.

– Я не понимаю, – признался Игнис.

– Он подобен зверю, – прошептала Туррис. – Он мудр, как мудрейший из мудрых, но он зверь. Он добр, но он зверь.

– Опять, – в недоумении пожал плечами Игнис.

– Хорошо, – вздохнула Туррис. – Но это будет только то, что подумала я. Может быть, я ошиблась. Но мне так кажется. Представь себе площадь. Или лучше – улицу, заполненную народом. Люди стоят так плотно, что не могут сдвинуться с места. Ты на этой стороне улицы, твой враг на той. Если ты его не убьешь, погибнут сотни тысяч. Но ты не можешь перейти через улицу. Ты не можешь протиснуться между людьми. Ты пойдешь по головам?

– Нет, – дернул головой Игнис. – Наверное, по плечам. Попросил бы поднять руки и поддержать меня.

– А если бы эти люди пытались разорвать тебя на части, не помышляя о твоем замысле? – спросила Туррис.

– Не знаю, – запнулся Игнис.

– А Бенефециум знает, – кивнула Туррис. – Всегда знает, в каждую секунду.

– И что же он сделает? – спросил Игнис.

– Устроит так, что кто-то построит для него мост, – пожала плечами Туррис. – Бросит доски на головы. В крайнем случае обманет этих людей. Но если выгода будет очевидной, то возьмет меч и прорубит себе коридор. Он просто будет соизмерять. Понимаешь?

– Чем же тогда он отличается от Губителя? – не понял Игнис.

– Губитель и стоит на другой стороне, – рассмеялась Туррис и тут же стала серьезной. – Губитель бы послал на своего врага всех этих людей. Или утопил его в их крови.

– А если бы Бенефециум знал, что для гибели его врага или достижения собственной цели тоже надо убить всех этих людей? – спросил Игнис.

– Увидишь его, спроси сам, – скривилась Туррис. – Мы уже пришли.

Отряд, миновав стену дворца, поднялся в сад, который оказался городом мертвых. То, что издали напоминало заснеженные террасы между деревьями, оказалось крышами склепов. Древних и древнейших. Огромные деревья росли прямо на них, кое-где проламывая корнями каменные плиты. Но те склепы, что высились в верхней части города мертвых, еще не были захвачены древесными великанами, перед самым большим из них не было даже снега. Кто-то явно тревожил усыпальницу королей Бэдгалдингира.

– Стойте! – поднял руку Эксилис, обернулся, нашел взглядом Игниса. – Принц, что скажешь? Почему нас пропустили?

– Не знаю, – признался Игнис, глядя, как Бибера, Холдо и стражники с телом ее матери заходят в ворота усыпальницы. – Может быть, для того, чтобы приглядеться к нам. Или чтобы убить. Наконец, они могут ждать повеления кого-то, кто прислал их сюда. Послали гонца к Церритусу?

– Он слишком далеко, – задумался Эксилис. – Если у них тысяча воинов и они уже натворили тут разного, к чему им медлить?

– Медлить, – вдруг оживилась Монс. – Они медлят. Им нужно время. Зачем-то нужно время!

– Тут тяжело колдовать, – призналась Аментия. – Можно, но тяжело. Много чужой магии. Она не мешает мне, но если я хочу, чтобы моя ворожба осталась незаметной, то сил трачу много. Но мне неясно еще одно, их как будто двое.

– Двое? – насторожился Игнис.

– Двое, – кивнула Аментия. – Один – влечет эту магию, что заполняет все. И эти отъевшиеся сэнмурвы тоже его. Но есть еще кто-то. Он не являет себя, но направляет первого. Он сильнее его. Много сильнее. И он сам проводник чужой силы.

– Ардуус? – спросил Эксилис. – Или Светлая Пустошь?

– А есть разница? – посмотрела на герцога Аментия.

– Сэнмурвы, говорите, – спросила, опускаясь на край могильной плиты, Туррис.

– Что ты делаешь? – нахмурилась Аментия, но именно в это мгновение в склепе раздался крик.

Тела были свалены за главным саркофагом горой. Их были десятки. Четверка стражников, все еще не вполне соображая, что они делают, вытаскивали трупы один за другим и укладывали в проходе, а Бибера называла имена. Погребальные лампы чадили, и тени вошедших в склеп отражались на его стенах, дрожали, как будто камень дрожал так же, как дрожат люди.

– Не всех убитых повесили на стене, – пробормотал Холдо.

– Ситула Ренисус, – словно в полусне прошептала Бибера. – Королева и мать Тутуса и Церритуса. Убита ударом меча в грудь. Мемория Ренисус. Сестра короля. Мать Аши Ренисус. Убита ударом меча по шее. Голова едва держится. Тутус Ренисус, принц и наследник трона. Вспорот живот. Остальные – воины дворцовой охраны. Их жены. Приближенные слуги. Катены Хоспес с детьми нет.

– Где тело короля? – хрипло спросил Эксилис.

– В саркофаге, – проговорил Холдо. – Крышка сдвинута, я так понимаю, что погребальные ожерелья и золото сорваны. Но он и так… как будто сложен или склеен из кусков плоти.