Чтение онлайн

Мириам все еще не могла поверить ни в случившееся, ни в свою роль в убийстве. Но странное ожерелье, которое как две капли походило на ожерелье ее матери, оставалось висеть на шее девушки. Это было невозможно, но, тем не менее, все обстояло именно так. Она протянула руку и вновь коснулась бусин, почти надеясь, что они вернутся в вымышленный мир, в ту странную действительность, где она собственными руками хладнокровно убила Конрада де Монферрата.

Мириам всегда гордилась своей рассудительностью и ясным умом. В отличие от остальных представительниц слабой половины она мало полагалась на женские эмоции и интуицию как основу для постижения базовых принципов мироздания. Логика Аристотеля, дедукция и анализ — вот ее инструменты для разгадки жизненных тайн. Но сейчас подобный подход оказался полностью несостоятельным. Ни тому, что она видела в этом кошмаре, ни тому, что она совершила, нельзя было найти рационального объяснения. Тем не менее это произошло. Вероятность того, что ее воззрения на устройство мира (без всякого волшебства и мистицизма) оказались ложными, в некотором роде беспокоили Мириам больше, чем тот факт, что она с такой легкостью смогла убить человека.

Конечно, если Конрад на самом деле тот человек, который беспощадно убил ее мать в тот судьбоносный день в Синае, это снимает с нее всю вину за преступление. Но она сомневалась, что франки, узнав правду, отнесутся к ней великодушно.

Мириам отмахнулась от невеселых мыслей, когда дверь открылась и в кабинет ворвался Ричард, а за ним его советник Ренье. Она никогда не видела короля таким злым; даже созерцая разрушенный Аскалон, он вел себя более сдержанно. Сейчас его голубые глаза горели яростью, граничащей с безумием. Мириам почувствовала, как по телу побежали мурашки, и поняла, что Ричард выглядит совсем как Саладин, когда тот обнаружил в ее постели Захира.

— Сир, нужно подготовиться, — умолял Ренье. — Военачальники Конрада настроят своих солдат против нас. Они уверяют, что их господина приказал убить король.

Ричард повернулся к советнику, который в страхе отступил.

— Абсурд!

Ренье поколебался, а потом заговорил, стараясь не смотреть в безумные глаза короля.

— У постели маркграфа был обнаружен кинжал с королевской монограммой, сир.

Мириам почувствовала, как замерло сердце. Когда она подняла глаза на Ричарда, их взгляды пересеклись.

— Это дело рук Саладина, — прошипел король. — Султан уверял, что он человек чести, но совершил это убийство, чтобы разъединить нас.

— Он не такой… — помимо воли вырвалось у преданной Мириам. Разумеется, это было ужасной ошибкой.

— Молчать!

Внезапно Ричард набросился на нее. Словно разъяренное животное, он сжал руками ее горло. Она отчаянно пыталась вырваться, глотнуть воздуха, но его пальцы сомкнулись на ее шее, словно тиски.

— Это ты его убила, да? — ревел король. — Ты убаюкивала меня своими поцелуями, а сама все время строила против меня козни…

Мириам хотела закричать, но с губ не слетело ни звука. Перед глазами вспыхнули крошечные голубые огоньки — ее мозг подал знак, что ему отчаянно не хватает кислорода.

— …ты украла королевский кинжал и отдала его пособникам Саладина. Скажи, что это правда!

— Она вряд ли сможет что-нибудь сказать, если ты ее задушишь, брат, — голос Иоанны, словно плетью, рассек воздух.

Ричард ослабил хватку, и Мириам упала на колени. Девушка жадно ловила ртом воздух в отчаянной попытке выжить.

— Богом клянусь… — единственное, что она смогла произнести, прежде чем Ричард больно ударил ее в живот кожаным сапогом. Мириам почувствовала, что теряет сознание, но, собрав всю силу воли, постаралась не упасть в обморок, несмотря на резкую боль, пронзившую все тело.

— Не богохульствуй! — гремел голос Ричарда в небольшом кабинете. — Твой народ предал Господа и отправил его на смерть. И у тебя хватает наглости…

Ричард поднял ногу, чтобы еще раз ударить Мириам, и девушка поняла, что после второго удара она точно потеряет сознание. Внезапно вперед шагнула Иоанна и положила руку на плечо брата, пытаясь его успокоить.

— Брат мой, прекрати.

Но ее слова, казалось, только распалили безумного Ричарда, а не остудили его гнев.

— Признайся, Иоанна! Ты тоже участвовала в этом заговоре?

Корчась от невыносимой боли, Мириам поняла, что Ричард уже не просто злится — с ним происходит нечто намного более страшное.

— Ты сошел с ума? — завопила Иоанна, озвучив опасения Мириам.

Ричард грубо схватил Иоанну за плечи. Принцесса бросила полный отчаяния взгляд на сбитого с толку тамплиера Ренье. Молодой рыцарь явно не понимал, что ему делать, поэтому просто отвернулся.

— А я-то думал, почему ты так жаждешь запрыгнуть в постель к язычнику? — кипел Ричард, в глазах которого пылал голубой огонь. — Вероятно, ты все это время находилась в его объятиях!

Иоанна влепила ему пощечину. Но вместо того чтобы отрезвить его, ее поступок еще больше распалил безумие короля. Он ударил Иоанну в ответ, и от этого удара его любимая сестра упала на пол.

Мириам затуманенными от слез глазами наблюдала, как Ричард навис над дрожащей Иоанной. Ее правая щека опухла, а из губы потекла тоненькая струйка крови. В другое время Мириам со злорадством следила бы за унижениями этой гордой стервы от рук жестокого короля, которого та с любовью называла братом. Но сейчас, когда от жестокости Ричарда все ее тело так и горело огнем, она могла лишь посочувствовать испуганной принцессе.

Король грубым рывком поднял Иоанну с пола.

— Ричард, пожалуйста…

— Я доверил тебе последнюю волю нашего отца, — прошипел Ричард. — Ты рассказала о ней Джону? Именно поэтому он настолько осмелел, что решился бросить мне вызов?

Иоанна захлебывалась слезами, поэтому не могла ответить. Ричард отпихнул ее в сторону и повернулся к окаменевшему Ренье.

— Дай знать всем военачальникам крестоносцев, включая полководцев Конрада в Акре: они или со мной, или против меня. Любого, кто осмелится взбунтоваться, я уничтожу собственными руками. Поскольку мы очистили свои ряды от предателей, больше ждать не будем.

Он повернулся к Мириам, которая все еще лежала, распластавшись на полу, и прикрывала руками живот.

— Помяни мои слова, еврейка, — ледяным голосом пригрозил он, и эта холодность испугала Мириам еще больше его ярости. — Иерусалим будет наш. И я сохраню тебе жизнь, чтобы ты увидела, как он будет гореть. А потом я сам швырну тебя в огонь.

Маймонид молча сидел на военном совете, пока полководцы жарко обсуждали стремительно ухудшившуюся ситуацию в Палестине. Несмотря на то что он восседал на своем обычном почетном месте по левую руку от кади аль-Фадиля, премьер-министра султана, раввин чувствовал себя не в своей тарелке. Даже султан больше не предпринимал попыток вовлечь его в обсуждение. Честно говоря, Саладин просто не замечал его присутствия за столом.

С тех пор как весть об убийстве Конрада достигла Иерусалима, султан избегал своего старого лекаря. За суетой последних дней они не сказали друг другу ни слова, а когда раввин попытался попасть к султану в кабинет, чтобы обсудить возникшую отчужденность, путь ему преградили близнецы-телохранители. И на этот раз султан не пришел к нему на помощь.

Возможно, именно этого и следовало ожидать. Саладин не дурак, он явно догадался, что раввин каким-то образом причастен к убийству, внесшему сумятицу в ряды крестоносцев. Какое-то время казалось, что прогноз старого раввина сбывается. Армия Ричарда оставила свои попытки завоевать Палестину и занялась подавлением восстания солдат Конрада. Сначала, получив известие о междоусобице в рядах франков, придворные ликовали, но затем, когда пришла новость о том, что Ричард быстро подавил мятеж, их радость поостыла.