Чтение онлайн

– Ты прямо как Шерлок Холмс, – съязвил Игорь. – Ну что там? Расскажи, нам же интересно.

– Я и сам не знаю, – медленно ответил Лыков, разгибаясь. Он бережно завернул песчинки в бумагу и сунул пакет в карман. – Надо подумать.

– А пока?

– А пока пойдем дальше. Где мы еще не были?

– В лаборатории. Хотя не знаю, надо ли вам?.. – Воронцов заколебался. – Ведь оттуда ничего не украли.

– Все равно посмотрим, – решительно заявил Сергей.

Они вышли из салона и направились в конец коридора к крайней двери по левую сторону, которую Воронцов отпер своим ключом.

– Вот наша полевая лаборатория, – он сделал приглашающий жест.

– Вы всегда ее запираете? – поинтересовался историк, переступая порог длинной сумрачной комнаты и морщась от ударившего в нос острого запаха ацетона.

– Естественно, здесь же полно ядовитых субстанций, – ответил профессор. – Мы используем метиловый спирт, ацетон, шеллак, акриловые смолы, нитроцеллюлозу…

– Да, набор что надо, – Лыков обвел глазами высокие почти доходящие до потолка стеллажи, беспорядочно, как ему показалось, заваленные и заставленные всякой всячиной. На полках вперемешку лежали коробки с пластилином, пластмассовые мешки с гипсом, емкости с латексом и полиформом, стояли темные стеклянные бутыли с кислотами и щелочами, хлопковые мочалки и упаковки ваты соседствовали с картонными и пластиковыми контейнерами разных размеров.

– Возьмем, например, серную кислоту, – тем временем увлеченно продолжал Воронцов. – Она применяется для очистки серебряных монет. Со временем на их поверхности накапливаются окислы и соли других металлов, в основном медных соединений, которые легко узнаются по зеленому цвету. Чтобы их удалить, надо положить монету в стеклянный сосуд или фарфоровую выпаривательную чашку и залить пятипроцентным раствором серной кислоты. Хотя годится и раствор муравьиной кислоты.

В этот момент Сергей, внимание которого привлекла скромно притулившаяся в углу большая пузатая банка с надписью «Оливковое масло», удивленно произнес:

– Вот странно – почему здесь масло? Ему, по-моему, место на кухне.

– Здесь ему тоже место, – вклинился Марков. – Пьер успешно отмачивает в нем сильно загрязненные, позеленевшие или покрытые ржавчиной медные монеты.

– Ах вот как! Ну а… – Лыков вдруг громко чихнул. – Извините. Я хотел спросить, для чего вы применяете ацетон? Мой нос недвусмысленно заявляет, что он у вас очень популярен.

Археологи дружно рассмеялись, и Стас снисходительно пояснил:

– После очистки монеты нужно обязательно тщательно промыть в нескольких сменах кипящей дистиллированной воды, а потом просушить – сначала в ацетоне, затем в спирте. Вообще-то у нас есть для этого специальный сушильный шкаф, но у Пьера привычка делать именно так.

– Я вижу, у Пьера есть еще одна привычка – довольно опасная – хранить чай среди ядовитых химикалий, – заметил Сергей, кивком указывая на полку, где между склянками с аммонием и бензотриазолом красовалась красная жестяная банка с надписью «Lipton».

– Где? – профессор резко обернулся. – Я не замечал. О, действительно. Что за безалаберность! Сегодня же вечером сделаю ему внушение.

– Сегодня вряд ли получится, – вмешался Игорь. – У нас же вечером встреча почетных гостей и торжественный ужин.

– Ах да, – Стас с досадой хлопнул себя по лбу. – Я совсем забыл предупредить вас. Сегодня приезжают мои коллеги из Великобритании – профессор Генри Меллоун из Лондонского университета и Питер Коллинз, сотрудник музея Пибоди в Кембридже, тоже известный археолог. Мы познакомились очень давно, когда работали в Ираке: они вели раскопки одновременно с нами, только несколько южнее.

– Так значит вы участвовали в той знаменитой иракской экспедиции? – с уважением спросил Лыков.

– Да, советские археологи почти шестнадцать сезонов проводили полевые изыскания на северо-западе страны в Синджарской долине. Меня включили в члены экспедиции с семьдесят пятого года, мне тогда было чуть больше двадцати. И я оставался до самого окончания работ в восемьдесят пятом.

– Расскажете как-нибудь?

– Охотно.

– Но сейчас приезд английских коллег совсем некстати, не так ли Стас? – вернул их к теме разговора Марков.

Профессор болезненно сморщился:

– Увы, ты прав. Настроение, конечно, не для приема гостей. Но что делать? Ведь эта встреча было запланирована еще летом, когда я встретился с Генри и Питером в Москве на международном конгрессе.

– И какова цель их приезда? – поинтересовался Сергей.

– Они направляются в Йемен для переговоров насчет возобновления раскопок Мариба – столицы древней Сабы. Вот заодно решили заехать к нам, посмотреть, как идет работа, поделиться опытом. Кстати, профессор Меллоун принимал участие в раскопках набатейского города Хегры на территории Саудовской Аравии. Они должны прибыть сюда часам к двум, я их встречу и привезу на раскоп. А вечером – все приглашаются на дружеский ужин в ресторане «Сэндстоун». Это недалеко от входа в Петру, – Воронцов помолчал, затем вопросительно взглянул на Сергея. – Ну как? Будете еще что-нибудь осматривать?

Историк нерешительно повел плечами:

– Думаю, на сегодня достаточно. Наверное, нам с Игорем лучше отправиться на раскоп. Я хотел бы теперь поговорить с участниками экспедиции.

Профессор понимающе кивнул:

– Халим отвезет вас. А мы с гостями подъедем часам к трем.

Едва приятели, расставшись со Стасом, направились к повозке, Марков нетерпеливо спросил:

– Ну? Что скажешь?

Задумавшийся Сергей ответил не сразу:

– Что? О чем ты?

– Как о чем? Ты сделал какие-нибудь выводы из увиденного?

Историк вздохнул:

– Игорь, ты похож на капризного ребенка, который с нетерпением ждет, когда фокусник вытащит кролика из шляпы. Я пока собираю факты, только и всего. О выводах говорить еще очень рано.

– Но что-нибудь важное ты заметил?

– Кое-что я заметил, – Лыков помолчал. – Но, насколько это важно, я не знаю. Да и вообще…

– Что?

– Ничего. Не торопи меня. Сначала я должен поговорить со всеми.

Прибыв на раскоп, Сергей сразу же приступил к осуществлению своего намерения. Он начал с первого, кто ему встретился, – им оказался доктор Эдуард Бусыгин, выполнявший, пока его профессиональные услуги не требовались, работу археолога. Он сидел на складном стульчике перед входом в пещеру, широкой кистью осторожно расчищая поверхность керамической плитки. Историк мысленно поздравил себя с удачным началом – доктор нравился ему своей сдержанностью.

«Именно такой человек – наблюдательный и серьезный – может дать ценную информацию», – подумал он.

Однако разговорить Бусыгина оказалось непростой задачей. На просьбу Сергея рассказать о предшествовавшем краже дне он лишь удивленно поднял брови.

– Зачем? – после довольно продолжительного молчания наконец спросил он.

– Видите ли, ваш руководитель попросил меня, неофициально конечно, попытаться пролить свет на это… э-э… малоприятное событие.

Последовала очередная пауза, после чего доктор коротко бросил:

– Понятно.

– Так вы расскажете мне?

– Что конкретно вы хотите знать?

– Мне бы хотелось уяснить, что делали лично вы начиная с вечера субботы и до утра понедельника, когда была обнаружена кража. А также буду благодарен, если вы сообщите мне, что помните о передвижениях других членов экспедиции.

– Понятно, – еще раз сказал Бусыгин и надолго замолчал, видимо, собираясь с мыслями. Наконец он вздохнул и, устремив на Лыкова проницательный взгляд, лаконично и четко изложил последовательность своих действий.