Чтение онлайн

«Не придет — и черт с ним. Мне же проще», — решила девушка, поднимаясь, чтобы закрыть окно, от которого все сильнее веяло холодом.

Но тревога отступать категорически не желала: вскоре разведчица поймала себя на том, что смотрит на часы чуть ли не через каждую минуту, а сонливость, одолевавшая ее до этого, исчезла без следа. Зато появилось нелепое и в то же время непреодолимое желание пробить по базе данных имя Райта Меллара и узнать, наконец, номер комлинка этого проклятого аборигена.

«Ну и чушь же в голову лезет! — сердито встряхнулась Исанн, осознав, что уже потянулась за инфопланшетом. — Он ушел, и скатертью дорога. Придется снова спать в одиночестве. С каких пор меня это беспокоит?»

Подойдя к выключателю, она погасила свет и неторопливо пошла к кровати, давая глазам привыкнуть к темноте. В конце концов, здоровый сон — роскошь, которую разведчик может себе позволить не так уж и часто. Глупо было бы променять ее на бессмысленное ожидание.

Но уснуть девушка, несмотря на все усилия, не могла: около часа она лежала, уставившись в потолок невидящим взглядом, и при этом чувствовала себя совершенно бодрой. Гнев, разочарование, беспокойство — столько эмоций из-за какого-то пустяка. Это ненормально. Пожалуй, после этого задания ей придется взять отпуск, чтобы избавиться от побочных эффектов стресса и переутомления.

Тихий щелчок замка заставил Исанн вздрогнуть всем телом и подобраться, готовясь к бою.

«Прекрасно. И кто это у нас? Домушники? Или у кого-то из заговорщиков настолько плохо со здравым смыслом, чтобы послать ко мне убийц?» — мысли вспышками проносились в голове, пока разведчица осторожно, стараясь не шуметь, вытаскивала бластер из ящика прикроватной тумбы.

— Сиена? Ты спишь, солнце? — осторожный вопрос прозвучал в тот самый момент, когда рукоять пистолета легла в ладонь девушки — и тут же скользнула обратно, сопроводив падение негромким стуком.

— Райт? — Исанн приподнялась на локте, готовая в любой момент схватить оружие снова.

— Ждала кого-то еще? — осведомился рутанец, включая свет.

— Уже не ждала тебя, — нарочито угрюмо произнесла разведчица, изо всех сил сопротивляясь необъяснимому порыву с радостным возгласом броситься мужчине на шею. — Где тебя…

Внезапно девушка осеклась, взглянув на его лицо: и без того резкие черты сейчас были будто прорисованы тонкими темными линиями, уголки губ застыли в неестественном напряжении, а усталый и вместе с тем жесткий взгляд трудно было выдержать, не отводя глаз.

— Что произошло? — обеспокоенно спросила она, мгновенно вскочив на ноги. — Почему ты так поздно?

Райт молчал, быстро приближаясь к ней. Выглядело это довольно жутко — разведчица даже приготовилась защищаться, если…

Но опасения девушки даже не успели толком сформироваться, как потеряли всякий смысл: рутанец просто обнял ее, крепко прижимая к себе. Перебирая пальцами распущенные на ночь волосы, прошептал:

— Ничего не произошло. И больше не спрашивай меня об этом. Пожалуйста.

Исанн собралась было возразить, но, перехватив его взгляд, поняла: лучше не спорить. А когда Райт принялся с жадностью целовать ее, решила, что не очень-то и хочет у него что-то спрашивать… сейчас, по крайней мере.

— Тебя администратор впустил? — тихий вопрос Сиены вырвал Сельвина из странного, тяжелого состояния между сном и бодрствованием.

Он помотал головой, отгоняя дремоту: все равно та скорее выпивала остатки сил, нежели помогала их восстановить.

— Да. Еще и разорил меня на пятьдесят кредитов, — ответил рутанец, следя, чтобы его голос не выдал тревоги и недовольства: если уж за пятьдесят кредитов этот ушлый старик пускает к постояльцам посторонних людей (пусть даже Сельвина хозяин гостиницы знал достаточно хорошо), то что он сделает, скажем, за полторы сотни?

Воображение немедленно нарисовало жуткую сцену: оперативники ИСБ вламываются в комнату, заламывают Сиене руки за спину, грубо выталкивают на улицу… нет. Ничего подобного он не допустит. Не имеет права допустить.

«Ребенка я к себе уже приблизил — и сегодня узнал, чем такие глупости заканчиваются… а теперь собираюсь повесить на шею заботу о женщине. Абсолютно беззащитном существе. Рискую поставить под удар и себя, и ее. Идиот».

— Ты так из-за кредитов переживаешь? — насмешливо осведомилась девушка, кладя голову Сельвину на плечо. — Могу компенсировать.

— Дурочка, — он невесело улыбнулся, отбрасывая с лица Сиены белую прядь. — Но в чем-то ты права: я переживаю. За тебя.

— С чего бы?

— Смотри новости хоть иногда. Периодически там говорят что-то, похожее на правду.

— Ты думаешь, сюда в любой момент могут ворваться повстанцы и учинить беспредел?

Сельвин мученически вздохнул:

— Жертва имперской пропаганды. Беру свои слова обратно: похоже, новости ты смотришь слишком часто. Повстанцы воюют с Империей, а не простыми людьми.

«Хотя всякое порой случается… жертвы среди мирного населения неизбежны в любой войне».

— Тогда чего же мне бояться? — вопрос прозвучал саркастически. Даже с долей злой насмешки, неприятно царапнувшей слух.

«Будто она услышала нечто совершенно абсурдное, но не видит смысла что-либо мне доказывать… черт возьми, после общения с Риденом в любой фразе подтекст начнешь искать!»

— О нападениях бандитов слышала?

Девушка только кивнула, выжидающе глядя на него.

— Слышала, значит. Так вот они не прекратятся, что бы власти ни заявляли. Наоборот, будут происходить все чаще: помяни мое слово, очень скоро имперцам станет не до того, чтобы следить за порядком. Да и к тому же… — мужчина осекся, не зная, стоит ли продолжать.

О бандитах он начал говорить лишь для того, чтобы дать Сиене приемлемое объяснение… и неожиданно для себя понял, что имперцы — и в самом деле не единственная опасность, которая ей грозит.

— Что такое? Договаривай, — потребовала девушка и тут же смягчила резкость тона коротким поцелуем. — Что ты хотел сказать? — добавила она чуть тише и ласковей.

— Будут погромы, — выдохнул Сельвин, невольно сжимая ладонь у нее на плече. — Где-то их спровоцируют, где-то они начнутся сами собой… люди слишком долго жили под властью Империи, Сиена. Слишком долго загоняли вглубь свою ненависть к ней. Когда начнется гражданская война, это все вырвется наружу… а для толпы любой чужеземец — имперский прихвостень. Я даже думать не хочу, что с тобой могут сделать…