Чтение онлайн

– Горин говорил, что некая Ильина, она же заведующая психиатрической клиникой, его давняя подруга, – вспомнил недавний разговор с профессором Виктор, – сказал, что они вместе учились и работали, вот с ней и надо поговорить о нем.

– Гена, чуешь, вот где применишь свои таланты, – заметил Саша.

– А я займусь убийцами и их семьями, постараюсь взять у них показания, – сам для себя определил задачу Виктор.

– Итак, программу минимум мы должны выполнить, и как можно быстрее, – Саша всем своим видом намекал на необходимость действовать, – не будем откладывать дела на завтра, если их можно сделать сегодня.

Никто особо и не возражал, но и активности заметно не было.

– Ребята, – обратился Саша к ним, – дела стоят, потому что вы стоите.

Виктор и Гена неохотно поднялись и понуро направились к дверям. Виктор остановился на пороге, повернулся к Гене и, протянув руку, сказал:

– Да, Ген, теперь я за рулем, давай сюда ключи!

– Но мы же в разные стороны, – схватился за карман Гена.

– Ну уж нет, теперь моя очередь за рулем, – настаивал Виктор.

Гена неохотно отдал ключи, и у него вконец испортилось настроение. С надеждой взглянув на Александра, он спросил:

– Сань, а, Сань, дай тачку на полчасика! – выражение невинности и последней надежды подкупали многих женщин, но не мужчин, а тем более Александра:

– У меня не служебная, да и когда я в последний раз ее тебе давал, это было в последний раз, – сказал Саша, даже не смотря в его сторону, – твое ралли мне дорого обошлось.

Гена в сердцах сплюнул и тихо обозвал всех жмотами.

– Ладно, не расстраивайся, – смягчился Виктор, – я, так уж и быть, подкину тебя к клинике.

***

Виктор позвонил в квартиру, где было совершено первое преступление. Дверь открыла симпатичная девчушка, лет 6-7.

– Здравствуйте! – голос как колокольчик, немного дрожал. В детских больших глазах застыла печаль и растерянность от пережитого ужаса и утраты. – Вы к кому? Мамы и папы больше нет, – эти большие печальные глаза сразу заполнились как озера слезами.

– Кто-нибудь из родственников дома? – спросил как можно мягче Виктор. У него самого что-то сжало сердце.

Девчушка, шмыгнув носом, постаралась улыбнуться и ответила:

– Бабушка вчера приехала из Томска, а сейчас ушла за хлебом.

Виктор зашел в квартиру и сказал:

–Я из милиции и мне нужно поговорить о… – тут он запнулся, но сразу нашелся, – с бабушкой, о делах поговорить нужно, – и, присев перед девчушкой, еще раз заглянул в эти печальные глаза, размышляя, стоит ли сейчас с ней разговаривать об убийстве или нет. Ответом была дверь, впустившая румяную энергичную пожилую женщину.

– Ой, кто вы? – остановилась она в дверях.

– Оперуполномоченный уголовного розыска Кадышев, – ответил Виктор, доставая удостоверение и видя непонимание на лице женщины, добавил, – из милиции, то есть.

Женщина долго рассматривала прищуренными глазами протянутое удостоверение.

– Я плохо вижу, – проговорила, наконец, она, – давайте пройдем на кухню и там поговорим. Алина, а ты уроки сделала? – обратилась женщина к девчушке.

Та, заложив руки за спину, кивнула головкой и спросила:

– Ба, а давай я вам чаю приготовлю.

– Давай, давай, малыш! – ласково ответила бабушка.

Пройдя на небольшую, но хорошо обставленную кухню, бабушка усадила Виктора за стол, а сама села напротив. Надев очки, она стала рассматривать, все еще находившееся у нее удостоверение Виктора.

– Меня зовут Зоя Алексеевна, – представилась она, – я мать погибшей Оленьки, получила телеграмму и сразу приехала. Алексея, ее мужа, я не видела, меня не пустили к нему, сказали, что он ни с кем вообще не разговаривает. Что с ним произошло, да вообще, что здесь произошло, я даже думать об этом боюсь, – остановилась женщина, и ее глаза наполнились слезами, – я была здесь полгода назад, навещала их, так все было хорошо, оба работали, Алинка училась. А теперь, – она не выдержала и прикрыла глаза ладонью, – теперь даже Алинку не узнаю, как тень ходит, одни глаза остались. Была семья – и нет семьи.

Виктор дал ей немного успокоиться и продолжил спрашивать дальше:

– В разных отчетах пишется, что соседи слышали крики, но не стали вмешиваться и что Алина, придя ИЗ школы, застала отца, сидящего рядом с трупом с топориком в руках для разделки мяса, так?

– Да, жуткая картина для ребенка… как она всё это выдержала, не знаю, – тяжело вздохнув, ответила бабушка.

– Я знаю, что Алексей никогда не лечился у психотерапевта, а вы не замечали за ним странности в поведении, – пытался найти хоть какую-то зацепку Виктор, – ну там, нервные срывы, беспричинную злость или просто агрессию?

– Да что вы! – отмахнулась Зоя Алексеевна, – я, наоборот, радовалась, что Ольге попался такой добрый, спокойный и уравновешенный человек. Мы его все уважали за рассудительность и доброту. И у меня в голове не укладывается, что стало причиной его помешательства, не пил много, не гулял на стороне, единственное что, так это курил.

– Так вы не можете даже предположить, что с ним произошло? – отчаялся Виктор. – Может, измена?

– Да нет! – ответила бабушка. – Они любили друг друга, и в семье всегда был мир и порядок. Все обходилось без скандалов.

– А вообще со здоровьем у него было все в порядке? – решил испытать последний шанс на больную тему Виктор.

– Вы знаете, все как у людей – там болит, там колет – особо он не болел, только спина беспокоила в последнее время, – коснувшись пальцами виска, задумчиво вспомнила Зоя Алексеевна. – Я помню, Оля в письме как-то писала о том, что Леша сильно мучается со спиной, и ему предложили обратиться в институт, – тут она остановилась, пытаясь точно вспомнить детали, – микрохирургии, кажется.

При последней фразе у Виктора в голове зазвенел тревожный звоночек.

– А вы можете вспомнить, кто именно предложил лечение? – ухватился за ниточку Виктор.

– Я точно не помню, что писала Оля, но думаю, что лечащий врач предложил или направил, – пожала плечами бабушка, – но что лечился в институте – это я хорошо помню.

– А вы можете сказать, у кого? – обрадовался Виктор, неожиданно появившемуся просвету.

– Нет, вот этого я не знаю, – устало ответила Зоя Алексеевна.