Чтение онлайн

Неожиданно Мириам сказала:

— Давай остановимся, прошу тебя…

Иосиф тотчас остановился и испуганно посмотрел на нее.

— Ты почувствовала себя плохо? Неужели уже?

— Нет, нет. Только мне надо слезть.

— Зачем?

— Смотри, наш осел захромал…

— Но сейчас это не важно; он должен тебя довезти!

— Нет, Иосиф. Он слишком устал…

Иосиф уже не пытался возражать. Он помог ей сойти с осла, обнял ее и осторожно повел дальше. Осел, ковыляя, поплелся за ними. Они вышли на широкую дорогу, ведущую в одну сторону к Иерусалиму, а в другую — к Хеврону. По дороге шли люди, укутавшиеся в покрывала. Увидев их, Иосиф обрадовался. К первому же встреченному человеку он обратился со словами приветствия, но тот только буркнул что-то из-под покрывала, надетого на голову…

Мокрые, дрожащие, едва державшиеся на ногах, они стояли, наконец, перед воротами родового дома. Ворота были закрыты. Иосиф покричал. Ему пришлось повторить это несколько раз, прежде чем за воротами он услышал какое-то движение. Но и теперь им никто не открывал. Голос слуги из-за закрытой калитки спросил, кто они такие. Когда Иосиф ответил, тот отошел. Он слышал его удаляющиеся шаги. Иосифа охватило нетерпение. Он ударил кулаком в дверь и бросил резкое слово, но тут же умолк. Присутствие Мириам всегда гасило его раздражение. Это, наверное, какой-то новый слуга, который не знает, кто они такие. Но он позовет других. И действительно, вскоре послышались шаги. Калитка приоткрылась, и в образовавшейся щели появилась голова Савея.

— Это я, Иосиф. Открой скорее. Слуга, наверное, не узнал меня…

Савей молчал. Он не открывал калитку и не приглашал их войти.

— Брат, — в голосе Иосифа звучало удивление, — впусти нас скорее. Мы очень устали: путь был тяжелый. Моей жене нужен кров и ей необходима помощь…

Савей воздел над головой руки и произнес:

— Зачем ты пришел? Ты не должен был приходить!

— Так ведь ты же знаешь о царском указе.

— Но мы тебе говорили, чтобы ты не приходил.

— Вы говорили… Я тебе все объясню. Ты пока впусти нас в дом, моей жене необходима помощь…

— Я не могу вас впустить в дом.

— Почему?

— Мы боимся. Не только я, но мы все.

— Так ведь ты сам говорил, что меня никто не искал!

— Неизвестно. А теперь столько людей пришло. Наверняка тут крутятся шпионы. Тебе нельзя быть у нас. Уходи!

— Я запишусь в книгу и уйду. Но сейчас нам необходимо отдохнуть.

— Поищи себе пристанище где-нибудь в округе.

— У нас уже нет сил искать. Ты видишь, как мы устали?

— Здесь никто тебя не примет.

— Что ты сказал?

— Никто. Мы все так договорились на тот случай, если ты придешь. Я тебя предупредил…

— Так ведь это мой родной город! Вы — мои братья!

— Мы твои братья, но мы не хотим за тебя погибать. Ты получил свою долю. Я привез тебе драгоценный перстень…

Иосиф протер глаза. Ему казалось, что он спит. Он не мог поверить, что перед ним запертые ворота и обороняющий вход Савей.

— Брат, — сказал Иосиф, стараясь совладать с голосом, начинавшим дрожать от потрясения, — вы поступили недостойно. Братья так не делают. Если бы отец был жив… Но я от вас ничего не хочу, кроме гостеприимства, которое, согласно обычаю, ты должен оказать каждому страннику. Мы прошли долгий путь. Моей жене необходимо как можно скорее оказаться под крышей. Приближается время ее родов…

Савей замахал руками, словно птица, не желавшая, чтобы ее лишили добычи.

— Еще и это? Тем более, вы должны уходить отсюда. Этот ребенок… Он не должен родиться здесь. Уходите!

Он шагнул назад и резко захлопнул калитку. Иосиф в отчаянном порыве бросился к воротам и изо всех сил стал колотить плечом в двери.

— Открывай! — кричал он. — Открывай! Ты должен открыть!

Но Савей не открывал, а калитка оказалась достаточно крепкой, чтобы сдержать натиск Иосифа. Он напрасно стучал в нее — только запыхался.

— Открой! — повторял он. — Открой! Ты обязан оказать нам помощь! Ты обязан!

Из-за калитки никто не отозвался. Иосиф чувствовал, что Савей не ушел, а только затаился с другой стороны. Отчаяние Иосифа переросло в гнев, и он вновь надавил на калитку всем телом. Она скрипела, но не поддавалась.

— Ты подлец! — вырвалось у Иосифа. — Ты…

Тут он почувствовал ладонь Мириам на своем плече.

— Оставь…

— Как я могу оставить? Ведь у тебя должна быть крыша над головой!

— Может быть, кто-нибудь другой нас впустит. Ты не должен гневаться на брата.

Иосиф отошел и, схватившись руками за голову, простонал:

— О Мириам! Что я наделал? Куда я тебя привел?

— Пойдем отсюда…

— Ты никуда уже не можешь идти!

— Пойду. Есть и другие дома.

— Ты слышала? Он сказал, что нас нигде не примут!

— Наверное, в городе есть постоялый двор…

Они пошли назад. Шли, едва передвигая ноги. Иосиф поддерживал Мириам. Осел, о котором они совсем забыли, шел за ними, низко опустив голову.

— Подлые… — не мог успокоиться Иосиф. — Сговорились… Он говорит, что они боятся… Но я начинаю подозревать…

— Ничего не предполагай! — перебила его Мириам. — Будь снисходителен.

— Не могу. Они прогнали нас. Речь не обо мне…

— Может, так было нужно…

— О чем ты говоришь?

— Может, Он этого хотел?

Они подошли к постоялому двору, стоявшему как раз у дороги. Он имел вид большого круга, посредине которого было место для верблюдов и ослов. Вокруг тянулись аркады, частично прикрытые плетеными циновками.

Они вошли в ворота и остановились. Постоялый двор был полон людей и вьючных животных. Над аркадами, переполненными людьми, поднимались клубы дыма от костров и раздавался хор голосов. Они увидели хозяина, бежавшего им навстречу и еще издали делавшего знаки руками, чтобы они не входили.

— Нет места! — кричал он. — Ни единого местечка!

— Но, может, ты хоть что-нибудь найдешь, — просил его Иосиф. — Я заплачу тебе.

Хозяин еще сильнее замахал руками.

— Что ты мне говоришь о плате? Каждый должен платить. Но места нет. Да ты и сам видишь.

— Слушай, — сказал Иосиф, понизив голос и беря хозяина за рукав. — Пойми, я должен иметь какой-нибудь угол… Я заплач, сколько скажешь. Моя жена…

— Вижу, не слепой, — мужчина вырвал рукав из руки Иосифа. — Я ничего не могу сделать. Где я вас размещу? Ты где-нибудь видишь свободное место? Людей свалилось, как никогда прежде. Я сам с семьей был вынужден покинуть дом и отдать его гостям.

— Но пойми… Сжалься!

— Я понимаю и жалею тебя, но не проси, потому что я ничем не могу тебе помочь. Вечер уже, а тут еще кто-то едет…