Чтение онлайн

Как только Джим смог встать на ноги, он, опираясь на палку, отправился на омнибусе в Стритхем, чтобы навестить Нелли Бад.

С помощью сестры своей Джесси она уже оправилась после совершенного на нее нападения, хотя сильно похудела и утратила большую долю присущей ей живости. Увидев ее такой, Джим с радостью вспомнил все удары, которые он обрушил в свое время на Секвилла и Харриса. Джесси уже вернулась на север, рассказывала Нелли, она же собирается все здесь продать и опять присоединиться к ней. Они уладили все свои противоречия. Во всяком случае, сама Нелли уже устала от игры в медиума, и как только она еще немного оправится, обе они будут давать сеансы чтения мыслей на расстоянии и вместе выступать в мюзик-холлах. Джим пообещал непременно приехать и посмотреть их номер.

Итак, время шло.

И постепенно Салли научилась понимать, как многослоен и многогранен мир; что нет в нем ни чего однозначного и несложного, насколько все пропитано иронией.

Вот - Изабел Мередит. Два существа, которых она бесконечно любила, Чака и Фредерик, отдали свои жизни за Изабел. У Салли была причина вы черкнуть ее из своей памяти, но она не могла. В ней жило лишь одно чувство - жалость.

Или - фотографии. Много лет подряд Фредерик без конца фотографировал Джима, еще чаще Салли; но его собственной фотографии не было. Вебстер даже не мог припомнить, чтобы его когда-либо фотографировали. Он жил среди фотокамер, линз, пластинок, эмульсий, и никто ни разу не запечатлел это живое, улыбчивое лицо. Не было даже рисованного его портрета.

И, наконец, она сама, и в этом была величайшая ирония судьбы. Найдет ли она слова для этого? Но знала - ей придется найти их, и скоро.

Однажды в конце апреля Чарльз Бертрам объявил, что приготовил им сюрприз. Это было воскресенье, мягкое, свежее, солнечное, и он повез их в Твикенхем в высоком двухколесном экипаже, отказавшись хоть словечком намекнуть о цели поездки.

–  Вы сами все увидите на месте.
– Больше он ничего не сказал.

Это оказался пустой дом с просторным заросшим садом. Правда, штукатурка осыпалась, но все окна были пригнаны, и пропорции очень хороши. По словам Чарльза, дому было семьдесят лет, он был чистый, сухой и - в нем водились привидения.

–  Хозяин - зажиточный пивовар, - сказал он, отпирая ворота.
– Он никак не может продать его, согласен на любую цену. Надо полагать, здесь обитает Белая Дама, которая бродит наверху по коридорам. Она абсолютно безобидна, но что поделаешь - люди боятся. А теперь, если вы пройдете сюда, леди и джентльмены...

Он отворил двойные двери в залитую солнцем комнату, выходившую окнами в сад, - посреди комнаты стоял накрытый для ланча стол с холодным фазаном, салатом, вином и фруктами.

–  Вот это да, Чарли!
– завопил Джим.
– Чудесный сюрприз, дружище! Хорошая работа.

–  Первоклассная, Чарльз, - добавил Вебстер.

–  Я послал моего слугу вперед, - объяснил Чарльз.
– Салли!
– Он выдвинул для нее кресло.

Она села.

–  Здесь действительно есть привидения?
– спросила она.

–  Так уверяет хозяин. Он в этом совершенно откровенен - думаю, он уже потерял надежду продать дом. Но посмотрите, как здесь просторно!
– продолжал он, откупоривая бутылку с вином.

Вебстер рассматривал сад.

–  А там... Это что, оранжерея?
– спросил он.
– И здесь достаточно места, вон там, где трава, для... Я вот думаю...

–  Рельсы, - сказал Чарльз.
– Вдоль той стены, видите?

Вебстер взглянул туда, куда указал Чарльз.

–  Да... очень подходящее место. Мы могли бы проложить их так, как хотели... да и солнечное освещение правильное.

–  Крыша из стекла, - сказал Чарльз, - так что мы можем работать там при любой погоде. И дальше, за конюшней, места сколько угодно, я вам покажу после ланча. Там можно построить весьма приличную студию. И фотолабораторию. Словом, надо будет нанять плотника на полный рабочий день, как вы?

–  Ты говоришь, просят недорого?
– спросила Салли.

–  Я тут набросал кое-какие расчеты. Этот дом дорого не продашь, люди не желают жить с привидением.

–  Может, Даме просто скучно, - сказал Джим.
– Так мы дадим ей какую-нибудь работенку.

Когда они покончили с едой, Чарльз сказал:

–  Салли, у меня тут есть кое-что для тебя. Может быть, это не самое подходящее время, но так уж получилось. Я нашел его на днях. И подумал, что он должен быть у тебя.

Чарльз вынул из кармана конверт.

–  Я сделал этот снимок месяца три-четыре назад, - сказал он.
– Мы получили тогда новые линзы для нашего "фойгтлендера", а в студии, кроме него, никого не было, чтобы помочь мне установить их, вот я и попросил Фредерика...

Она открыла конверт - это был он.

Портрет в полный рост, поразительно отчетливый, полный жизни и тепла... пожалуй, только Чарльз, не считая Вебстера, способен запечатлеть такое. Это был Фредерик - живой, смеющийся, собранный.

Слезы мешали ей говорить, она просто обвила шею Чарльза руками и поцеловала его.

–  Спасибо, - выговорила она, когда овладела голосом.
– Это лучший подарок, который я...

Нет, не лучший, подумала она немного позже, оставшись в оранжерее одна. Лучший - невозможен. Человека вернуть невозможно, что бы ни творили спириты. Все то было мистикой, наполовину обманом, наполовину чудом; лучше оставить все это в покое и видеть реальные чудеса. Вот фотография. Прямоугольный лист черно-белой бумаги - и на ней сама жизнь! Она смотрела на снимок, словно зачарованная. Этого было недостаточно, все же это не он; тем не менее, хорошо, что снимок есть, потому что это была вся жизнь, которая ему осталась.

Но все-таки - опять ирония - это было не так.

–  Ну, пойдем, - прошептала она фотографии, - пора нам сказать им.

Когда она вошла, мужчины сидели за столом, обсуждая дом, количество комнат, ренту за найм, возможность строиться; они раздвинулись, освобождая место для нее, своего партнера.

Она села и сказала:

–  Думаю, мы должны на этом остановиться. Это лучший вариант из всех возможных, Чарльз, это именно то, что нам нужно. А привидение - меня это нисколько не беспокоит. Здесь так много комнат... Право, не знаю, почему я так сказала. Я хотела сказать что-то совсем другое. Поэтому скажу сейчас. У меня будет ребенок Фреда. Вы шокированы? Если бы Фред остался жив, сейчас мы уже были бы женаты. Нет, конечно же, вы не шокированы. Ну вот, я вам сказала. У меня будет ребенок Фреда. Я пришла сюда, чтобы сказать вам это.

Ее лицо пылало. Она поставила портрет Фреда на стол, прислонив его к бутылке вина. И, наконец, посмотрела на них, сперва на Вебстера, потом на Джима, потом на Чарльза, и на всех лицах увидела радостную улыбку. Казалось, это они сделали нечто такое, чем можно гордиться, - что-то ошеломляюще великое.

–  Вот так, - сказала она.