Чтение онлайн

Холлетт подошел и встал рядом с ней.

– Вот там, – сказал он, показывая на дорогу, – надо просто идти по дороге на запад, а потом она вновь повернет на юг к Большому разлому.

Тень Солнца хмыкнула.

– Коу’то, – сказала она, переключаясь на узколучевую зашифрованную частоту, – выдвигаемся. Запиши имена погибших и догоняй нас. Мы пойдем строго на юг.

– Принято, командующая.

– Да нет же, – тряся головой, сказал Холлетт, – дорога сначала ведет на запад.

– Мы не пойдем по дороге, – сказала Тень Солнца, глядя в глаза Холлетту. – Тебе, наверное, хотелось бы, чтобы мы избрали именно этот, единственный и вполне предсказуемый путь, верно, Холлетт-ла? Ты ведешь нас к засаде?

– О чем ты?

– Какое совпадение, что нас атаковали в тот самый момент, когда мы вышли на открытую местность, не так ли? Ты тут совершенно не причем, да?

– Но я же все время помогал вам!

– Что только доказывает, насколько ты ненадежен. Ты предатель, и я больше не стану слушать твоих советов. Предложишь что-то – я поступлю от противного. Так что, мы пойдем строго на юг под покровом леса.

– Вы совершаете большую ошибку, – сказал Холлетт гробовым голосом.

– Это слова моего плененного врага.

Воины огня начали выходить из леса. Сабу’ро встал на колени возле одного из убитых и ввел данные в свой гибкий экран. Коу’то тоже начал осматривать тела.

Холлетт сокрушенно покачал головой.

– Ладно, – сказал он, – поступай, как хочешь. Пойдем строго на юг, почему бы и нет, раз тебе жизнь не дорога и не для кого себя беречь.

Холлетт отвернулся, подошел к кромке воды и уселся возле зарослей камыша. Он сорвал один из стеблей и начал отщипывать пушистые коричневые семена из соцветия. Насобирав полную горсточку, он подул на ладонь, и семена разлетелись по озерной глади. Тень Солнца в задумчивости смотрела на него.

К югу от священного озера начинался спуск. Лес не становился реже, несмотря на каменистую почву. Корни деревьев, не в силах пробиться к земле, вились по поверхности, цепляясь за камни и сплетаясь между собой в змеиные клубки. Тень Солнца и Сабу’ро шли первыми. Коу’то приотстал на несколько шагов. Холлетт шел рядом с ним. По флангам сквозь переплетение корней и веток пробирались остальные воины огня. Отряд продвигался медленно. Тау постоянно спотыкались, их копытца скользили по склону, не находя опоры. Все были измотаны.

– Если бы у нас по-прежнему были дроны, – жаловался Сабу’ро, – мы бы хоть знали, что там, впереди.

– Не жалей о том, чего не исправить, – упрекнул его Коу’то. – Будем превозмогать невзгоды.

– Конечно, шас’уй, – юный воин похлопал рукой по металлическому цилиндру у себя на поясе, в котором был спрятан гибкий экран, – просто без них я мало чем могу посодействовать успеху нашей миссии.

– Не сомневайся в себе, – по-отечески посоветовал ему Коу’то и грозно добавил, кивнув на Тень Солнца, – но и не напрашивайся на комплименты.

Юный воин стыдливо отвел глаза.

Тень Солнца молчала, погруженная в собственные мысли. Она слышала, что солдаты переговариваются между собой, но не вслушивалась в их разговоры. Пробираясь сквозь змеиные клубки корней, она никак не могла выбросить из головы последнюю насмешку Холлетта. Его слова настолько въелись в сознание девушки, что она поймала себя на мысленном внутреннем споре.

«И правда, осталось ли у меня что-то, ради чего стоит жить?» – задавалась вопросом одна часть ее сознания.

«Давай-ка вспомним, кто ты такая», – отвечала другая.

Воспоминания замелькали в памяти, словно голографические картинки: первый день в военной школе, приглашение в командное училище, после того как – неслыханное дело – ее посетил сам Аун’Ва, битва с зеленокожими варварами на планете К’реш, сражение с флотилией кораблей-спор всепожирающих и’хе в глубоком космосе, прибытие на орбиту иль’Уолахо…

«Погоди, – сказала она себе, – это твой послужной список».

Девушка с нарастающим отчаянием начала перебирать в голове свои достижения, силясь вспомнить что-то еще, кроме военных подвигов, но тщетно: карьера и была ее жизнью. Но что в этом плохого? Разве она не представительница касты огня? Образцовый пример. Брак, семья, дети, собственный дом, маленькие бытовые радости, – всем этим она пожертвовала ради того, чтобы стать безупречной. Она вознесла наследие Киру и его предшественников на новую высоту. Она всегда действовала во имя Высшего Блага и сотен миллионов простых тау. Разве этого мало? Чем не цель жизни? Лучше и быть не может.

Она провела почти двадцать лет, большую часть своей сознательной жизни, на войне. Однажды ее статуя украсит аллею Славы у боевого купола Монт’ир. Будущие поколения тау станут произносить ее имя благоговейным шепотом. Но похвала будет звучать из уст чужих детей, а род Киру прервется на ней.

«Нельзя этого допустить».

«А как же карьера, как же империя? Как же долг? Это бремя не должно было пасть на меня».

«Нет?»

«Нет! У меня был свой план. Я работала как проклятая, чтобы добиться того, чего я достигла. Я продолжила славу отца, а Ору’ми и Ти’рес должны были продолжить наш род».

«Но их больше нет. Теперь это твой долг».

«И тут долг, и там долг, – подумала девушка, – никакой жизни, сплошные обязательства. Нельзя просто делать то, что хочется».

«Тогда вопрос очевиден: чего ты сама хочешь, Тень Солнца?»

«Не знаю!» – выпалила она.

И тут в голову сам собой пришел ответ, настолько очевидный, что девушка остановилась. Казалось, словно кто-то другой шепнул ей верное решение.

«Ты знаешь ответ».

– Командующая, что случилось? – спросил Коу’то.

Он и другие солдаты остановились вслед за девушкой.

– Вы поймали какой-то сигнал? – спросил Сабу’ро, указывая на воротник ее боескафандра.

Девушка посмотрела на них.

– Хочу, чтобы вы знали, – медленно произнесла она, – я отправила сообщение на Т’ау о том, что после эвакуации с этой планеты я намереваюсь воспользоваться Таал Саал’И.

У всех, кроме Холлетта, вытянулись лица. Человек, похоже, не понял смысла ее слов.

Коу’то кивнул и скорбно склонил голову. Сабу’ро же скинул шлем и, вперившись глазами в командующую, выкрикнул:

– Так нельзя!

– Шас’ла, ты забываешься! – рявкнул Коу’то на юного товарища.

Тень Солнца примирительно махнула фузионным бластером. На лице юноши появилось одновременно отчаяние и негодование. Он имел на это право: его образец для подражания, его героиня только что объявила о том, что оставляет службу.

– Пока только намереваюсь, – сказала она, – но весьма твердо намереваюсь.

Сабу’ро, казалось, готов был разрыдаться. Он часто заморгал, поспешно надел шлем, расправил плечи и произнес: